Своё каждому

Нюрнбергский трибунал судил двух журналистов: один был помилован, другой казнен

Как и всякий суд, Международный военный трибунал имел право и наказать, и оправдать. Возможностью признать кого-либо невиновным трибунал воспользовался три раза, оправдав Франца фон Папена, Гельмара Шахта и Ганса Фриче. Первые двое в самом деле могут считаться людьми, вина которых в развязывании войны, в преступлениях не является несомненной. Шахт, сыграв большую роль в привлечении промышленников и банкиров Германии на сторону фашистов, фактически прекратил с 1939-го тесное сотрудничество с Гитлером, а под конец войны вообще угодил в концлагерь. Фон Папен, побыв недолго германским канцлером, служил послом Германии в Австрии (до 1938 года) и в Турции (до 1944-го) и, в общем, серьезных решений не принимал.

Другое дело Ганс Фриче руководитель отдела внутренней пропаганды Министерства народного просвещения И пропаганды «Третьего рейха», шеф всех 2300 немецких газет, один из самых популярных радиоведущих Германии, еженедельно выходивший в эфир с программой «Ганс Фриче говорит», а под конец войны возглавивший радио Германии. Фриче каждый день совещался с Геббельсом, его подпись стояла под многими руководящими документами.

В то же время трибунал приговорил к повешению Юлиуса Штрейхера - издателя печально известной антисемитской газетенки «Дер Штюрмер», одной из 2300, подчиненных Фриче. (Фриче и сам был ярым антисемитом, обвинявшим евреев в том числе в развязывании войны.) Обвиняя Штрейхера, суд счел, что публицистическая деятельность «антисемита №1», его бесконечные призывы к насилию над евреями, которые вообще не люди, а «чума и микробы», достаточны для смертной казни. Как сказано в приговоре, «этим ядом» (антисемитизмом и призывами к насилию. «Итоги») Штрейхер «отравлял умы тысяч немцев, и в результате они последовали за национал-социалистами в их политике преследования и уничтожения евреев».

Итак, руководитель немецкой печати помилован, а издатель одной из газет, печатавшей, по определению суда, растлевающие статьи, «отвратительные по своему характеру», казнен.

Интересно понять, почему же трибунал не признал виновным Ганса Фриче. Аргументы суда были таковы: во-первых, Фриче был незначительным в германской иерархии лицом. Он, например, вступил в партию только в 1932 году, тогда как Штрейхер был одним из ветеранов НСДАП (член партии с 1921 года).

Во-вторых, суд счел достоверными утверждения Фриче о том, что тот сам часто был дезинформирован, не знал, что в Германии проводится целенаправленная политика по уничтожению военнопленных, евреев, о том, что издаются преступные приказы. То есть он не принимал участия в подготовке пропагандистских и подстрекательских кампаний.

В-третьих, нашлись свидетели, которые заявили, что Фриче дважды пытался закрыть газету «Дер Штюрмер», что он высказывал несогласие с приказами о тотальном уничтожении советских военнопленных, «комиссаров» и так далее.

Трибунал оправдал Фриче исходя из того, что «он скорее ставил своей целью возбудить у народа стремление оказывать поддержку Гитлеру и германским военным усилиям».

Но кажется, свою роль сыграли и другие обстоятельства, которые и поныне ограничивают ответственность многих преступников. Фриче воспринимался судом как профессионал-журналист, в отличие от Штрейхера, который рассматривался как идейный нацистский писатель, то есть сознательный подстрекатель. Фриче предстал перед судом как конформист и карьерист, лишенный твердых убеждений. В каком-то смысле правы те, кто говорит, что если судить таких, как Фриче, то за соучастие в нацизме надо судить всех немцев.

Но есть и другая точка зрения, согласно которой Фриче не меньший, а даже больший преступник, чем Штрейхер. Возможности воздействия Штрейхера были исходно ограничены кругом лиц, предрасположенных к фашизму. Фриче же притягивал к нацизму тех, кто не был антисемитом, тех, кто сомневался в фашизме, тех, кто не хотел войны. Фриче преданно служил преступному режиму. В известном смысле, с точки зрения соответствия своим убеждениям, Штрейхер как фанатичный негодяй был честнее прагматичного подлеца Фриче.

Фриче отпустили из-под стражи прямо во Дворце юстиции, в перерыве между засе~~ниями.