Значится

«Статья Красная площадь города Москвы является главной площадью столицы Российской Федерации, местом проведения официальных государственных мероприятий, в том числе парадов, а также общественно-политических и других массовых мероприятий, посвященных общенародным торжествам и памятным дням России и Москвы.

Статья Присвоить Красной площади статус особо ценного объекта культурного наследия народов Российской Федерации...

Статья 3. Общественно-политические и другие массовые мероприятия на Красной площади города Москвы проводятся на основании решения Координационного совета, в состав которого входят Президент Российской Федерации, Председатель Правительства РФ, Председатель Совета Федерации ФС РФ, Председатель Государственной Думы ФС РФ.

Статья 4. Реконструкция объектов на Красной площади города Москвы, также строительство на указанной площади новых объектов, нарушающие ее исторический облик и не отвечающие требованиям, которые предъявляются памятникам мирового значения, запрещаются».

История приведенного выше закона «О статусе Красной площади города Москвы» началась осенью прошлого года. Группа ветеранов ВОВ, принимавших участие в параде 7 ноября 1941 года, выразила желание отметить 55-летний юбилей этого знаменитого события и пройти еще раз по Красной площади. Но там в тот момент проходил цирковой фестиваль. В поисках инстанций, способных решить проблему, фронтовики дошли до думского Комитета по делам ветеранов. Там к ним отнеслись с пониманием и после несложных исследований обнаружили существенный пробел в законодательстве. Дело в том, что в соответствии с законом о столичном статусе Москвы проведение всех публичных мероприятий в городе должно регулироваться законом «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях». Но закон этот, принятый Думой 9 июня и одобренный сенаторами ноября 1995 года, президентом так и не был подписан.

Эксперты комитета взялись за дело, и 15 января 1997 года Дума приняла в первом чтении законопроект «О проведении общественнополитических и других массовых мероприятий на Красной площади». «Мы думали, что с площадью все ясно, и проблема только в митингах и шествиях, сказал «Итогам» советник ветеранского комитета Вячеслав Серегин. - но потом оказалось, что у площади нет статуса».

Сев за изучение сводов и перечней отечественных культурных ценностей, -н Серегин не обнаружил там даже упоминания о Красной площади. Ансамбль «Московский Кремль» есть, объект «Покровский собор на Рву» есть, объект «Лобное место» есть. А площади нет. Присланная 20 марта Госкомимуществом бумага также гласила: «... В настоящее время статус Красной площади как объекта исторического и культурного наследия федерального значения не установлен».

В своих исканиях рабочая группа комитета наткнулась только на один документ, как-то проясняющий ситуацию. Указом президента от 25 мая 1992 года № 806 Красная площадь фактически включалась в состав территории Кремля и передавалась в распоряжение коменданта Кремля и Дирекции кремлевских музеев. Однако на указе стоял гриф «Не для печати», а неопубликованный правовой акт, заметил Вячеслав Серегин, не имеет юридической силы. (После того как законопроект о Красной площади был принят в первом чтении, гриф сняли.) С другой стороны, по словам советника, в перечень мировых культурных ценностей ЮНЕСКО включены как Кремль, так и Красная площадь отдельно. Одним словом, принятый в первом чтении законопроект пришлось дорабатывать (у него изменилось даже название), и 4 июня закон «О статусе Красной площади города Москвы» был принят Думой. Спустя неделю Совет Федерации его отклонил.

Сухой остаток

История эта, безусловно, будет иметь продолжение: сдаваться без боя разработчики закона не намерены и ждут формирования думско-сенатской согласительной комиссии. Однако представляется, что на данном этапе итог вполне закономерен. Стремясь довести свое детище до совершенства, в комитете по делам ветеранов не учли по крайней мере два обстоятельства.

Да, Конвенция об охране всемирного культурного и природного наследия, к которой Россия присоединилась в 1988 году, действительно запрещает какие-либо переделки, изменяющие облик исторических памятников. Но включение в закон статьи 4 сейчас, на фоне обострившихся дискуссий о судьбе Мавзолея, придает в целом нейтральному документу отчетливую политическую окраску. Тем более что выносился закон на рассмотрение Думы главой комитета Валентином Варенниковым, пусть даже, по его собственным словам, и не имевшим в виду «чего-то такого». С другой стороны, ответ на вопрос «Считать ли вынос тела из Мавзолея реконструкцией, изменяющей исторический облик объекта?» по крайней мере не очевиден.

На еще одно слабое место указали члены Совета Федерации. «Концептуальным недостатком закона является необоснованное отстранение органов государственной власти города Москвы от участия в определении статуса Красной площади как части своей территории, что не согласуется с конституционным принципом федерализма...». В этом отрывке выступления председателя Законодательного собрания Ленинградской области Иванова ключевыми, безусловно, являются слова «своя территория». Закон при помощи «фигуры умолчания» разграничил полномочия между центром и «субъектом». А сенаторы, как известно, относятся к этой «дележке» крайне болезненно.

А в остальном закон очень даже ничего. «Главная площадь», «особо ценный объект». Кто же спорит...

ва, «Борис Николаевич не собирается оставлять эту проблему в наследство своему преемнику».

Ельцин еще на заре своего президентства попытался последовать призыву вынести Ленина из Мавзолея, прозвучавшему на первом съезде народных депутатов СССР из уст Марка Захарова. Решись тогда президент на этот «акт вандализма», ему, быть может, не только удалось бы проделать все это без неприятных политических последствий, поскольку позиции коммунистов были в ту пору слишком слабы, но и получить некоторые политические дивиденды. Однако публичное обсуждение этой темы вкупе с попытками закрыть и ликвидировать музей Владимира Ленина в центре столицы привело к появлению почти круглосуточного пикета людей с красными знаменами и мегафонами у стен этого самого музея (если бы их не гоняли милиционеры, они бы разместились и возле усыпальницы). Ни капризы погоды, ни многочисленные стройки, развернутые московским правительством, ни милицейские рейды не сломили идейных борцов. И Кремль уступил.

Ныне, когда оппозиция значительно сильнее, нежели пять лет назад, захоронить вождя мирового пролетариата будет куда сложнее.

Опять импровизация

В мае на стол президенту легла докладная записка с детальным планом: как вынести тело Ленина из Мавзолея, не спровоцировав при этом общенациональный политический кризис. Залогом успеха должна была стать мощная пропагандистская кампания. Не агрессивная, как во время выборов, а мягкая, ненавязчивая, но перманентная. При этом до самого последнего момента Кремлю, по замыслу авторов документа, следовало держаться в стороне от происходящего «обсуждения», дабы не вызвать раньше времени огонь оппозиции крупного калибра. Борис Ельцин должен был выступить с конкретным заявлением лишь на финальном этапе, когда можно было быть уверенным, что объявление о принятом по итогам обсуждения решении и его реализация пройдут более или менее спокойно.

По мнению президентских советников, с одобрением могла быть воспринята и идея одновременного захоронения тела Ленина и останков царской семьи, а провести оба мероприятия можно было бы в один день - 7 ноября в Санкт-Петербурге. «Как никак, у нас на дворе год примирения и согласия», заметил один из кремлевских собеседников корреспондента «Итогов».

От президента требовалось лишь одобрить план, а дальше процесс закрутился бы без его участия: отлаженную во время прошлогодних выборов пропагандистскую машину надо было только запустить. «У нас бы все отлично получилось», - считают в Кремле.

Президенту план понравился настолько, что он решил приступить к его реализации незамедлительно. Начав с конца.

«Ленин наша история. Но давайте ей придадим христианский характер. Он не должен быть над землей. Он должен быть в земле... Давайте где-нибудь попозже, может быть, осенью, проведем референдум по Мавзолею. Пусть народ скажет, похоронить его по-христиански или оставить.... Этот вопрос нельзя решать кулуарно. Надо продумать целую программу, чтобы постепенно, цивилизованно, культурно и очень аккуратно освободить Красную площадь от кладбища» - с таким заявлением Борис Ельцин выступил 6 июня в Санкт-Петербурге.

Оставшиеся в Москве авторы документа схватились за голову.

Что делать теперь?

По данным июльского общероссийского опроса (1500 респондентов), проведенного фондом «Общественное мнение», число противников и сторонников захоронения тела Ленина примерно одинаково, с небольшим, в рамках статистической погрешности, преимуществом противников: на 2,4%. Аргументация сторон позволяет предположить, что разработанный в Кремле план имел шансы на успех, поскольку большинство противников нельзя отнести к числу ортодоксальных коммунистовленинцев. А смещение акцентов в сторону эти

ческих соображений могло значительно усилить позиции Кремля. Но все это было возможно до выступления президента, до его слов о возможном референдуме в сентябре. Выступление Ельцина в Санкт-Петербурге моментально придало всей затее чисто политическую окраску. Судьба Мавзолея стала предметом политического торга. Стараниями левой оппозиции вынос тела Ленина чуть ли не сравнялся в цене с роспуском Государственной думы, секвестром бюджета, утверждением Налогового кодекса и пакета социальных законов. Стало совершенно очевидно, что в таких условиях никакое всенародное голосование невозможно. «Референдум по Мавзолею моментально превратился бы в референдум о доверии-недоверии нынешней власти. Причем в такой референдум, который нам ни за что не выиграть», - считают в Кремле.

Потому-то вопрос о голосовании, как и его содержание, президентским аппаратом был стремительно спущен на тормозах. Незаметно всенародное голосование превратилось во всероссийский опрос и обсуждение. Потом забыли и о них. «Теперь говорить о скорой реализации плана не приходится, — сокрушался высокопоставленный сотрудник администрации президента. Новое обсуждение этой темы возможно не раньше, чем через год, когда улягутся нынешние страсти».

Однако Борис Ельцин не намерен совсем отказываться от своей задумки. А потому от него в любой момент можно ожидать импровизации на эту тему. Импровизации, которая, как это уже не раз бывало, может стать неожиданностью для его собственного окружения.