«Конец романа»

Про что. Нарочитый, ироничный, интеллектуальный, вульгарный, натуралистический, холодноватый, вполне эротический (все появления Паркер Поузи) фильм о жизни наипростейших провинциалов - мусорщиков, бакалейщиков, одиноких матерей, нимфоманок и поэтов. Люди пьют пиво, утрамбовывают мусор, читают книги, занимаются любовью, бегают в туалет — а в это время меняются их судьбы и ломаются жИЗНИ. Плюсы. Хартли — возможно, самый независимый из знаменитых «американских независимых» (то есть неголливудских) режиссеров. Даже фильмы Джармуша, препарирующего то жанр вестерна, то жанр боевика, можно при желании обвинить в «коммерциализированности». Глядишь, Джармуш (как и Содерберг) когда-нибудь снимет фильм в Голливуде. Хартли - едва ли. Он делает картины для и в конечном счете про себя. «ГЕНРИ ФУЛ»: Про любовь, холодность, одиночество, «САЛЬЕРИ» болезнь творчества. Хорошее «независиРАССТРОЕН, ЧТО ИЗ НЕГО мое» кино отличается от голливудского ПОЛУЧИЛСЯ даже (а может, не даже, а прежде всего) «МОЦАРТ» закадровой музыкой. Закадровые звуки «Генри Фула» уместны, приятны и не слащавы. Кстати (хорошо иногда похвалить и наших), они родственны тем звукам для кино, которые изобретают Алексей Айги и особенно Антон Батагов. Знаете, кто автор музыки? Сам Хартли!

«Генри Фул» - шестой полнометражный фильм Хартли (1959 р.). Прежние пять: The Unbelievable Truth, Trust, Simple Men, Amateur, . Привожу оригинальные названия, поскольку Хартли - самый неизвестный у нас из хороших американских режиссеров. Впрочем, статьи о нем выходили регулярно, и один нервный критик даже как-то написал, что Хартли его несомненный альтер эго, сумевший заглянуть в его (критика) безутешную душу. Неважно, куда на самом деле загля дывал Хартли. Важно, что в его картинах каждый действительно видит свое. Мне, например, показалось, что «Генри Фул» развивает тему Моцарта и Сальери. «Сальери» (пишущий в фильме грандиозный роман «Исповедь», который призван совершить переворот мировой литературе) распознает «Моцарта» в инфантиль ном мусорщике, поощряет его к сочинительству, обеспечивает ему славу, сам же - как свойственно типичным «сальери» оказывается графоманом. Но можно так понять, что, по Хартли, истинно творческий человек - это именно Сальери. Моцарт живет не только творчеством, Сальери – только. У него чутье на истинное искусство, он несчастен, одинок, невыносим для окружающих, неспособен жить иной жизнью, зарабатывать деньги, быть хорошим мужем и отцом... Только писать не умеет. В итоге именно «Моцарт» уничтожает в фильме «Сальери», объясняя тому, чего он стоит. «Моцарты» (в фильме его зовут Саймон) нечаянно жестоки. Минусы. Никаких. Но, отправляясь на «Фула» или покупая кассету, отдавайте себе отчет в том, что это типичный фильм из рубрики «кино не для всех» чтобы не иметь потом претензий ни к Хартли, Про что. Красивая, построенная на игре теней экранизация одноименного романа Грэма Грина про любовный роман. В один из черных холодных лондонских вечеров 1946-го некий писатель встречает давнего приятеля, который мучается, что жена неизвестно где и явно ему изменяет. Писатель решает помочь приятелю и обращается в детективное агентство. Но на самом-то деле не ради приятеля, а ради себя. Ведь в военном 44-м у него был роман с этой самой женой, который она внезапно оборвала, когда рядом с домом, где они устроили свидание, разорвалась бомба, и писатель (его отшвырнуло взрывной волной) несколько минут провалялся бездыханным. Все еще ревнующему писателю любопытно узнать, из-за кого его оставили. Четыре хороших актера: он - Файнс, она номинированная за роль в этом году на «Оскара» Мур, приятель вечный джордановский Ри, сыщик - характерный Харт. Плюсы. Можно рассматривать «Конец романа» как фильм мистический (сплошные туманы и загадки). Можно как мелодраматический. Можно как католический. Сам писатель Грин (о чем уже писали) определял тему «Романа» как «ужасную странность милосердия Божьего», поскольку Бог отзывается на мольбу любящей женщины воскресить любимого, но зорко следит за тем, чтобы она сумела исполнить суровый обет, который при этом дала.

Однако кажется, что режиссера Джордана больше волновали парадоксы любовных взаимоотношений мужчины и женщины. Фильм, похоже, о том, что мужчина в любви мельче женщины. Он боится отдаться чувству и счастью, поскольку склонен предохраняться от удара и предательства. Потому, пытаясь понять мотивы внезапных поступков женщины, прежде всего готов рассмотреть версию, что она б... А она совсем не б... она о нем заботится.

«Конец романа» скрытая сатира Джордана на мужской пол: герой оказывается способен понять женщину только с помощью частного сыщика. Впрочем, фильм выстроен хитро, а взгляд Джордана кажется отстраненным, поэтому постоянно ожидаешь подвоха. Например, подозреваешь, что герой действительно погиб в момент взрыва бомбы, а все дальнейшее (Джордан знает, что мы знаем, что такой ход кино уже использо

вался) его посмертная фантазия об идеальной любви и верной женщине.

О Джордане: его случай уникален. Он умудряется делать авторское кино (как теперь принято говорить, «фильмы разряда арт-хаус»), даже работая в системе крупномасштабного производства («Интервью с вампиром», «Игра до слез», «Мальчик-мясник», «Майкл Коллинз»)При этом у всех больших режиссеров уровня хоть фон Триера, хоть Карпентера или Крейвена — свои темы, имидж и круг фанатов. Джордану же удается не только дурить продюсеров, но и обходиться без постоянных поклонников. Он самодостаточен похлеще Хартли: работает только для саморазвлечения и самовыражения.

Минусы (точнее казусы и не картины, а аудитории). Судя по реакциям, фильм публике скорее нравится, но она так и не находит к нему подхода. Когда зажигается свет, в зале звучат смешки но растерянные. Публика испорчена мыльными операми, приучена видеть в мелодраме только мелодраму и знает, что на людях мелодраму положено презирать. Особенно в том случае, если героиня оказывается чуть ли не натуральной святой, которая творит чудеса, а сам фильм ближе к финалу начинает выглядеть чуть ли не религиозной пропагандой, текстом про то, что Бог есть. Кстати, «Конец романа» Джордана — и впрямь второй современный киноапокриф после «Рассекающей волны» Ларса фон Триера. Но смешки публики растерянные, потому что она