Лица

Классиков своих коммунисты подзабыли. Ведь предупреждали: прежде чем объединяться размежуйтесь

Создание коалиции народно-патриотических сил и подписание соглашения о совместных действиях были крупным козырем предвыборной кампании Геннадия Зюганова. Во-первых, это свидетельствовало о широкой поддержке коммунистических идей, а во-вторых, выдвижение единого кандидата от оппозиции ставило демократов, никак не находящих общего языка, в весьма невыгодное положение.

Но народно-патриотическая коалиция, несмотря на энергичную «раскрутку», себя не оправдала несмотря на декларируемую «всенародную поддержку», Зюганов проиграл. Больше того, блок начал трещать по швам, когда выборы еще и не начинались.

В мае несколько организаций, о вхождении которых в блок было громко заявлено, открестились от причастности к каким бы то ни было народно-патриотическим предвыборным альянсам. Товарищество художников «Новый век» Дмитрия Пригова, Молодежный антимилитаристский комитет, Клуб молодых предпринимателей и еще около десятка организаций заявили о своем выходе из коалиции. На самом деле эти организации никогда и не входили в нее, но, чтобы избежать долгих разбирательств в условиях дефицита времени накануне выборов, было принято решение заявить о «выходе». Скорее всего, стороны просто не сошлись в цене. Но в любом случае популярности коммуно-патриотам скандал не добавил.

Запугивание красным реваншем стало основным тактическим приемом ельцинской команды. Чтобы развеять нагнетаемые страхи, Зюганов был вынужден публично дистанцироваться от коммуно-экстремистов и активно демонстрировать свою «цивилизованность». Практически ни один радикал не был включен в состав предполагаемого коалиционного правительства, о возможном создании которого Геннадий Андреевич сообщил перед вторым туром. «Непримиримые» Станислав Терехов и Виктор Анпилов тут же обвинили единого кандидата Зюганова и весь блок в целом чуть ли не в предательстве. Их поддержали Сажи Умалатова и Нина Андреева, также известные своими крайними взглядами.

Руководство КПРФ старалось представить междоусобицу как дружескую внутрипартийную дискуссию. Но раскол был слишком явным. Не исключено, что это одна из причин того, что Зюганов во втором туре потерял часть своего «законного» электората.

Шаткая конструкция

Полный провал Геннадия Зюганова на финишной прямой после триумфального начала предвыборной кампании поверг коммунопатриотов в полную растерянность. Прожекты под девизом «вот когда мы победим...» настолько увлекли их, что отработать программу действий на случай поражения, похоже, просто не удосужились.

В прокоммунистическом стане объединительные призывы дело привычное. Но если предыдущие попытки создания коалиции были вызваны желанием упрочить свои позиции, то сейчас встал вопрос о выживании.

По случаю выборов в блок народно-патриотических сил «согнали» всех, кого только можно. Потеря такой структуры была бы преступной расточительностью. Основная задача коммунистов на данном этапе - при дать предвыборному объединению статус «долгоиграющего».

Совет блока в экстренном порядке сформировал оргкомитет по подготовке учредительной конференции обновленной коалиции оппозиционных сил во главе с одним из лидеров депутатской группы «Народовластие» Николаем Рыжковым. По словам другого активиста-оппозиционера, председателя думского Комитета по законодательству Анатолия Лукьянова, в новом объединении «будет биться не только сердце компартии, но и Аграрной партии, Аграрного союза, ветеранских, женских и молодежных организаций». Кроме того, очередная перетасовка позволит отсеять оппозиционеров-экстремистов. Работа в этом направлении уже началась. Глава Ленинградского обкома КПРФ Юрий Белов обвинил в неотроцкизме руководителей РПК (Российской партии коммунистов). Юрий Белов назвал «провокационным жестом» призывы к «непарламентским методам борьбы», прозвучавшие на пленуме исполкома этой партии. Александр Руцкой (лидер «Державы») заявил о том, что с Виктором Анпиловым он «не имеет ничего общего». Выборы позади, и заслуги тех же анпиловских трудороссов, несших основную нагрузку предвыборной агиткампании, уже забыты. Состав теневого кабинета Геннадий Андреевич намерен огласить в начале августа. Но, похоже, и тогда «непримиримые» останутся не у дел. Видимо, их бойцовские качества не пригодятся в правительстве, которое, по словам Зюганова, «будет заниматься совершенно конкретными программами: строительством жилья, дорог, развитием социальной сферы, защитой национальной культуры и другими вопросами».

Очередной акт публичного единения уже и без того объединившихся запланирован на седьмое августа. Что получится из этой затеи покажет время. Хотя мудрые одесситы утверждают, что «когда бордель прогорает, менять нужно девочек, а не занавесочки на окнах».

Политическая звезда Радована Караджича к тому времени уже вовсю сияла на небе боснийской политики: в пору общественных перемен президентами становятся за считанные часы. Осенью 1990 года прошли первые после социализма выборы. Образованная при активном участии Караджича Сербская демократическая партия получила 72 места в сформированном по этническому принципу республиканском парламенте. Такая политическая организация общества стала первым шагом на пути к братоубийственной войне. Во главе его должен был стоять харизматический лидер, владеющий простой и зажигательной националистической риторикой, а также обладающий природной хитростью, которая могла бы заменить недостающий опыт и гарантировать политическое долголетие. Западная пресса, впрочем, портрет Караджича уже тогда рисовала куда более размашистыми штрихами: буйная шевелюра, неистовое пламя в глазах, скор на выводы и беспощаден к врагам. Словом, кандидат на скамью подсудимых еще до учреждения Гаагского трибунала...

Караджич-политик, однако, оказался столь же сложным, как были сложны истоки югославской войны, и прост ровно настолько, насколько просты люди, с восторгом внимавшие его речам. Можно сетовать по этому поводу, а можно признать: в критический момент история предложила боснийским сербам как раз такого вождя, который в короткий срок разбудил воина, дремлющего в душе каждого мужчиныгорца.

Сам Караджич, выходец из Черногории (хоть и проживший в Сараеве 35 лет из своих пятидесяти), боснийцем так и не стал - он остался живущим в Боснии сербом. Поэтому, меняя политические лозунги, как перчатки, Радован Караджич неизменно был верен стратегической установке на «всесербское единство». Призывы к сохранению социалистической федерации сменялись идеей «трехреспубликанского» переустройства СФРЮ (Словения, Хорватия, а все остальное — Сербия); та, в свою очередь, трансформировалась в «единство независимой Боснии как исконно сербской земли». Сейчас, похоже, в ходу четвертый вариант - полная независимость гособразования боснийских сербов с перспективой слияния их республики с матерью-Сербией. Что, впрочем, вряд ли возможно.

Идеологические установки Караджича, которым ужасается и над которыми смеется Европа, на самом деле вовсе не ей предназначены, зато безошибочно находят своего адресата внутри страны. Больше того, они производят возбуждающее воздействие, от которого рукой подать до кровопролития. Ошибочно думать, что это Караджич за 6-7 лет сумел создать у бос