Игры в классики

Новые фильмы на большом экране и на видео

По рассказам Марины и ее друзей, der größte Schuft im yougen Reirf! никто из класса эпохой французского абсолютизма не заинтересовался, а учебник so häßlich doch dabei!

ный год прошел. С трепетом ждали мы наступления нынешнего года с его учебником по ХХ веку. Русская революция была пройдена стремительно: Джоана, девочка из Польши, по скудным источникам в городской библиотеке подготовила и прочла в классе реферат о России. Остальные ученики послушали и якобы обсудили, не прочитав об этом учебни ке ничего. И затем весь класс дружно навалился на приход Гитлера к власти.

Темы нацизма, холокоста, Третьего рейха и их преподавание в школе требуют особого разговора. И концлагеря, и дневник Анны Франк в отрывках, и тема «коллективной вины» все это в учебниках присутствует, но на уроках опять же не затрагивается или почти не затрагивается. За пять лет учебы Марины в гимназии только один раз у них в классе всплыла и обсуж далась тема насилия наци над евреями. Было это в «юбилей» «Хрустальной ночи» и не на уроке истории, а на политике.

Я попросила объяснить мне этот парадокс свою знакомую, учителя истории с почти 40-летним стажем, работающую в одной из гимназий Дюссельдорфа, фрау Дону. «Милая моя, — сказала она, история - это самый несчастливый в нашем образовании предмет. В период наци она была слишком идеологизированна. Из истории сделали сначала сборник легенд о героях, а затем и Легенду об одном народе-герое. Потому после денацификации и пришли к совершенно новому принципу преподавания истории. Это не история отдельных стран и народов, а так называемая социальная история: история типов обществ, их соотношений и особенностей. Чтобы на ее основе нельзя было сказать, что этот народ - герой, а этот - ничто!» Вот тогда мне стало ясно, почему на весь Древний Рим у Марины в школе был только сенат. Это ведь прообраз демократии в сегодняшнем мире. Почему на Средневековье только Лютер — он пример протестантской ментальности, в которой все здесь в Северной Европе пребы вают. Следуя этому принципу неисторичности и типологичности, действительно можно все остальное в истории опустить.

Справедливости ради отмечу, что такое положение дел с преподаванием истории в школе волнует не только нас, русских родителей немецкой ученицы, занимающих ся с ней дома «нормальной историей». В середине 90-х по всей уже объединенной Германии прошла большая дискуссия по этому поводу. Я нашла эти материалы в архиве, заголовки статей выглядели вполне многообещающе: «Ревизия школьной программы по истории», «Quo vadis, старая история?», «Что надо бы учить школьникам из истории Германии» и т.д. Но на самом деле во время дискуссии речь в основном шла о том, как переделать преподавание истории, еще очень идеологизированное, в примкнувшей к Западу ГДР. Так что из кельнских школьников будут и дальше делать европейцев, толерантных ко всему, но не знающих ни своей, ни чужой истории.

Про что. Про безответственных ученых, которые на чертово-куличковой океанской станции прививают интеллект злобнейшим акулам, чтобы потом сделать из их мозгов полезные людям лекарства. Акулы, понятно, вырываются из тисков научного тоталитаризма. Дальше — отнюдь не тишина, но натуральный «Парк юрского периода», только не на земле, а под/над водой и в самой воде. Выживают по традиции только двое. Он и, замечу, еще один он. Плюсы и минусы. Фильм голливудского финна Харлина похож сразу на все, и эта вторичность в первые полчаса неимоверно раздражает. Похож на примитивные ужастики типа японских «Гамеры» и «Легенды о динозавре» («Капитан, докладываю: все спокойно!» — и тут же при бор слежки выдает тревожное: «Ту-ту-туу-у!..»). Похож на типичные фильмы катастроф, где поначалу всегда рассказы вают истории героев, чтобы было жаль че, когда их сжирают. Похож на морские фильмы катастроф типа «Челюстей» или (более примитивный вариант) «Орки кита-убийцы», знакомого нашей публике начала 80-х под названием «Смерть среди айсбергов». Переклички с «Парком Юрского периода» и его идеей о невозможности контролировать неконтролируемое, то есть монстров (в «Парке» неконтролируемое именовали «подвижными системами»), прозрачны до неприличия.

подтексте тема, которую голливудские режиссеры обожают настолько, что просто с души воротит ответственность ученых за свои эксперименты. «Харлин что с него взять?» - думаешь с некоторым (даже!) удовлетворением. Чуть не загубил «Крепкого орешка», сделав вторую - самую тупую - из его частей. Опозорился с «Островом головорезов». Аккуратный ремесленник, Харлин кое-как справился лишь с одним дорогостоящим боевиком «Скалолазом»... И вдруг - спустя полчаса начинаются сюрпризы. Приятным сюрпризом для автора этих строк оказалось уже то, что он - чуть ли не впервые за последние годы - умудрился не угадать, кто именно из главных героев останется в живых. Одного угадал, второго нет. Далее: сюжет и эффекты. В общем, фильм действи тельно крут, а эффектных придумок и поворотов очень даже много. Чем ближе к финалу, тем больше он напоминает не «Парк юрского периода», а самых что ни на есть «Чужих» — лучший фантастический триллер всех времен. «Чужие» при этом перемешаны с «Титаником» (вода заливает подводные лаборатории).

Опять же приятно то, что фильм подчеркнуто неполиткорректен. один из моментов акула съедает не кого-нибудь, а попугая. А обижать в кино попугаев это ведь еще рискованнее, чем обижать... (вычеркнуто самоцензурой). Кроме того, фильм неполиткорректен по отношению и к самим акулам. Они у Харлина такие подлые!.. Такие плохие!.. Прямо как педофилы.

Ключевая фраза. Гибрид «Чужих» и «Парка юрского периода», только водавода, кругом вода.

Про что. Про старика-калеку из ковбойской глухомани, вдруг узнавшего, что у его родного брата, в паре с которым он некогда обожал глядеть на звезды, случился удар. Брат обитает в такой же дыре, но за тысячу миль от него. Старик решает навестить его, но, поскольку отличается здоровым сельским консерватизмом, отправляется в путь не самолетом и даже не автобусом, а на крохотном тракторе-тихоходе. Весь фильм - про это путешествие, длившееся, кажется, месяца полтора. Старика отличают: фантастическое жизнелюбие, невероятная выносливость, безграничная доброта, фронтовое прошлое, южная упертость, редкое чувство собственного достоинства и кристальная честность. Весь фильм отличает вера в свободу, демократию и индивидуализм. Актер Ричард Фарсуорт был номинирован на «Оскар» за лучшую мужскую роль, но не получил ничего. И то верно: играет он недурственно, но номинация была скорее данью политкорректности. Плюсы и минусы. Все бы ничего. Уж точно, фильм не произвел бы никакой сенсации. Кто-то бы его тихо хвалил, кто-то вяло поругивал... если бы не имя режиссера. «Простую историю» сделал автор «Головы-ластика», «Человека-слона», «Дюны», «Синего бархата», «Диких сердцем» и «Твин Пикса» главный культовый режиссер рубежа 80-90-х. Последняя картина, сделанная Линчем в середине 90-х, - «Шоссе в никуда» не была выдающейся, но зато оказалась чуть ли не завернутее и мрачнее прежних. И на тебе: сверхпростая «простая история».

Прежде Линч постоянно исследовал природу зла, каковое, по его убеждению, коренилось во внешне спокойной и благополучной американской провинции. Зла самого что ни на есть настоящего - демонического. Теперь он решил исследовать природу провинциального добра. До американского флага крупным планом Линч в отличие от Спилберга пока не дошел — и то хлеб. Но все же сделал фильм однозначно голливудский - пусть и некассовый.

Наиболее короткая рецензия на фильм укладывается в фразу: «Это не Линч». Видел киноманов, кому такая метаморфоза классика даже нравится. «Ну и хорошо, что не Линч, говорят они. Ведь Линч давно надоел» (мне, замечу, нет). Можно добавить, что это и «не Бадаламенти», потому что постоянный композитор Линча, ставший у нас весьма модным после музыки к «Твин Пиксу», написал к «Простой истории» стандартный голливудский лирический саундтрек.

Некоторые хорошие критики пытаются понять и оправдать казусы Линча, утверждая, что культ уродства не случайно уступил место в его фильмах культу нормальности. Я же остаюсь в растерянности. Прежнего Линча мне жаль. Второго такого в кинематографе нет, а мастеров изобре тать «простые истории» хоть отбавляй. Бывает, что на экраны выплескивается слишком много больных фильмов. Общая печальная (для меня) тенденция сейчас в том, что очень многие хорошие режиссеры стали снимать кино чересчур здоровое и политкорректное. Даже изобретатель Фредди Крюгера режиссер Уэс Крейвен и тот, отвлекшись от фильмов типа «Крика», внезапно снял картину про белую женщину, которая учит афро- и латиноамериканских детей играть на скрипке, и назвал ее попросту дико (для себя, конечно): «Музыка сердца». Так что Линч, возможно, и вправду продолжает оставаться законодателем кинематографических мод. Точнее, кинематографической конъюнктуры. Ключевая фраза. Линч совсем не то, чем он раньше казался.

«Генри Фул»

США **** Режиссер Хэл Хартли Актеры: неизвестные, кроме Паркер Поузи Прокат - «Кармен»