Ткачи прилетели?

Наметившаяся стабилизация отрасли, возможно,свидетельствует о том, что наступил переломный момент

Кризис российской текстильной промышленности продолжается уже более пяти лет. Поэтому сам по себе факт, что производство тканей в этом году наконец несколько увеличилось, не может не порадовать. Как отметил коммерческий директор консорциума «Русский текстиль» Борис Пищик, в последнее время спрос на ткани вырос и со стороны иностранцев, и со стороны российских фирм. Наметившаяся стабилизация отрасли, возможно, и свидетельствует о том, что наступил переломный момент. И все же оснований для оптимизма пока немного. Похоже, прогнозы Минэкономики о том, что в России выживет не более 15% существовавших в советские времена текстильных предприятий, оправдываются.

В советское время текстильная промышленность представляла собой генетического урода - десятки тысяч гигантских, в основном градообразующих предприятий (2-3 тысячи работающих) направляли все свои силы на увеличение объемов производства. Например, одна только Московская ситценабивная фабрика выдавала в среднем млн. кв. м ткани в день (сейчас она производит 2 млн. кв. м за весь месяц).

С зарождением рыночной экономики стало ясно, что огромные предприятия, производящие в большинстве своем однотипную продукцию, существовать не могут. Мешает и конкуренция со стороны дешевого импорта из ЮгоВосточной Азии, и недостаток оборотных средств. Ведь градообразующие предприятия вынуждены содержать не только собственное производство, но и весь город (оплачивать электроэнергию, газ и отопление, ремонтировать принадлежащие ему дома). Попытки передать соцкультбыт на баланс муниципальным органам окончились неудачей: городские власти не хотят принимать под свою опеку лишних нахлебников. Гигантская по своим масштабам отрасль впала в настоящую агонию, и, по оценкам экспертов, текстильные мощности загружены теперь на 18-20% от уровня 1990 года.

«Большинство российских предприятий сегодня фактически являются банкротами, просто их не объявляют таковыми. Как показывает опыт, принудительное банкротство ничего не дает предприятию. По правилам, после того как суд признал фабрику банкротом, он должен назначить внешнего управляющего. Старые долги предприятия, правда, замораживаются, но новые начинают расти, поскольку у вновь пришедшего управляющего чаще всего нет опыта руководства. К тому же, как только предприятие объявляют банкротом, народ начинает тащить домой все, что можно унести», жалуется Игорь Юшкевич, председатель правления компании «Совинторг».

Чтобы сохранить отечественную текстильную промышленность, необходимо уменьшать предприятия, создавая на базе крупных небольшие производства, считает Игорь Юшкевич. «На западных текстильных предприятиях штат работающих составляет 30-40 человек», говорит Борис Пищик. Фабрики, по размерам соответствующие нашим цехам, объединены там, как правило, в холдинги. При этом предприятия абсолютно независимы друг от друга, а сбытом продукции и изучением рынка занимаются специальные сбытовые и маркетинговые организации, также входящие в состав холдинга.

Такая схема выглядит, конечно, заманчиво. «Однако разукрупнить наши фабрики очень сложно, поскольку местные власти всячески этому сопротивляются», - говорит Борис Пищик. Да и желающих заняться реанимацией нашей текстильной промышленности не так уж и много. Ведь для этого необходимы солидные инвестиции и в оборудование (большая часть которого морально и физически устарела), и в реформирование производства и обучение персонала.

Некоторые российские коммерческие структуры, правда, купили контрольные пакеты части предприятий и пытаются на их базе создавать небольшие производства. Например, компания «Совинторг» выделила из гигантского ивановского «Шуйского пролетария» компактную фабрику «Шуйский текстиль» (180 человек работающих), где пытается наладить прибыльное хозяйство. Компания «Роспром» создала консорциум «Русский текстиль», в состав которого вошли несколько очень крупных предприятий (красноярское АО «Сибволокно», АО «Московская ситценабивная фабрика», владимирское АО «Собитекс» - производитель пряжи и суровых тканей, и др.). Однако руководство отказалось от бесперспективной идеи загрузить предприятия полностью и работает лишь с несколькими цехами.

Увы, говорить о серьезных инвестициях и, следовательно, о масштабных переменах в отрасли пока не приходится. Российские коммерческие структуры не спешат вкладывать деньги в запущенную и неперспективную по сравнению, скажем, с пищевой промышленностью текстильную отрасль. Оно и понятно. Срок окупаемости суперсовременного текстильного оборудования, по оценкам Игоря Юшкевича, составляет 3-5 лет.

Теоретически российские фабрики могли бы привлечь внимание западных компаний. «Если брать соотношение цена-качество, то наша текстильная промышленность гораздо привлекательнее для европейцев, чем, скажем, промышленность Юго-Восточной Азии», - считает Борис Пищик. В большинстве своем фабрики там оснащены не лучше российских. «Мы, например, часть старого оборудования с наших фабрик продали в Китай», — сознается Борис Пищик. «А мы B Турцию», - говорит Игорь Юшкевич.

По словам Бориса Пищика, некоторую заинтересованность в российских предприятиях стали проявлять японцы. Не исключено, что они хотят привязать к себе российскую текстильную отрасль с целью потеснить своих соседей (Китай, Индонезию и другие страны) на мировом рынке.

Так или иначе, но еще ни одна западная компания всерьез не заинтересовалась российскими текстильными фабриками. Во всяком случае, еще ни разу такой интерес не продержался долго. «В ближайшие 3-4 года на солидные инвестиции в отечественную текстильную отрасль нечего надеяться», констатирует Игорь Юшкевич. Вероятно, иностранцы заняли выжидательную позицию.

Чтобы товар, произведенный на российских фабриках, заинтересовал западные рынки, нужны серьезные денежные вливания. Ведь качество нашей продукции, согласно исследованиям экспертов маркетинговой компании Skate, редко соответствует европейским стандартам. Например, технические стандарты наших ткацких станков не позволяют производить хлопчатобумажную ткань шириной более 95 см (за исключением жесткого ситца). Из такой ткани невозможно шить многие вещи, например мужские рубашки.

Уровень отечественной красильной промышленности не позволяет нормально покрасить ткань. Поэтому иностранцы покупают у нас преимущественно неотделанные (хлопок, шерсть, вискозу) или даже неотбеленные (лен) ткани, а затем сами «доделывают» их. «Наши некрашеные ткани вполне конкурентоспособны», - говорит Игорь Юшкевич. «Готовую продукцию мы в основном продаем в России, так как в Европе она не пользуется спросом», - отмечает Борис Пищик. Правда, есть возможность торговать со странами ЮгоВосточной Азии, где не такие строгие стандарты. Однако это касается в основном синтетических тканей, например вискозы.

Иными словами, иностранцам сегодня выгоднее не вкладывать деньги в перестройку нашей промышленности, а использовать наши предприятия как промежуточное звено. То есть размещать здесь заказы либо, что еще проще, покупать полуфабрикаты (покупка зачастую осуществляется через российские же посреднические фирмы). И, надо сказать, участников таких схем становится все больше. По свидетельству Бориса Пищика, недавно итальянская фирма заявила о своем намерении покупать у консорциума «Русский текстиль» неотделанную вискозу. В Международный секретариат шерсти обратилась немецкая фирма с просьбой разместить заказ на производство 70 тыс. кв. м пальтовых тканей. Фабрика имени Вагжанова (Тверская область) сотрудничает с швейцарской компанией, поставляя им бязь для производства постельного белья.

подписали договор с итальянской фирмой - переработчиком хлопка Manufactorra de Legnano. Будем производить для них тонкую (№ 100) хлопчатобумажную пряжу (она используется для производства рубашечной ткани). Не исключено, что в будущем итальянцы станут нашими акционерами», — рассказал Игорь Юшкевич. Впрочем, с тонкой пряжей у нас, как и с красителями, сложности. В России лишь считанные предприятия имеют оборудование для ее производства. К ним как раз относится «Шуйский текстиль», где в последние годы советской власти было установлено новейшее швейцарское оборудование. Поэтому чаще «иностранные фирмы привозят тонкую пряжу сюда, ткут полотна, а затем увозят к себе», рассказала Елена Чернышкова, заместитель директора по маркетингу компании Skate.

«Сегодня у российских предприятий мало шансов работать на рынке высококачественных тканей. Пока мы можем выжить только за счет массовой продукции». Для этого, считает Борис Пищик, необходимо предлагать товар по приемлемым ценам. «Мы уступаем западной продукции по качеству, но можем выиграть за счет цен», — уверен он.

Но даже если иностранцы начнут со временем вкладывать деньги в текстильные предприятия с тем, чтобы наладить здесь полный цикл производства высококачественной продукции, то, по мнению Бориса Пищика, большая часть готового товара скорее всего будет уходить на Запад. Иными словами, если российская текстильная промышленность не хочет обслуживать в основном потребности западноевропейских швейников и текстильщиков, ей следует искать собственные ресурсы для выживания. Фото Павла Горшкова