Оксюмороны

Оксюмороны — наше богатство, даже универсальная формула противоречивости и загадочности нашей коллективной души. Живой труп. Демократический централизм. Социалистический гуманизм. Зияющие высоты. Жидкий хлеб. Веселые похороны. Последний - название повести Людмилы Улицкой, давшей имя всему ее сборнику. Кроме «Веселых похорон» (см. «Итоги» № 30, 1998), в книгу вошли три цикла рассказов: о бедных родственниках и о старухах, о девочках и «новые рассказы», проникнутые ностальгическим духом, и, стало быть, тоже про Девочек, а старухи всегда рядом - они девочкам или бабушки, или няньки, или соседки по коммуналке.

По текстам Улицкой, вполне пригодным и для массового читателя, то есть «для всех», там и сям разбросаны «узелки на память» — коды, по которым узнаются «свои». Читателя ТО И дело ждет радостное узнавание и даже своего рода открытия, иногда совершенные всего лишь в малом мире вещей, но от этого не менее удивительные: «Шерстяной шарф глубокого кровяного цвета и того высочайшего качества, которое материальные ценности почти превращает в духовные».

Улицкая очень честный автор, поэтому частности, лукаво выглядывающие из-за рамок сюжета, легко ассоциировать с собственными воспоминаниями: с запахами бабушкиного буфета, с глупыми обстоятельствами первой детской любви; вплоть до ощущения эмиграции как метафоры смерти. Написанные в подробной Мопассановской манере и с неподдельным интересом к жизни во всех ее проявлениях, рассказы Улицкой равно способны погрузить читателя как в ушедший мир послевоенной Москвы с ее «вороньими слободками» и неизвестно откуда берущимся предчувствием праздника, так и в перипетии жгучей женской любви, которой ее героини предаются неистово и самозабвенно, невзирая ни на какие враждебные этому делу обстоятельства, да же на самое, казалось бы, роковое, а именно - возраст. И дело тут не в трюизме «и стару хи любить умеют». Авторский пафос в другом. Совершенно очевидно, что литературное существование свирепо-несгибаемых, штучных, довоенного качества старух - своего рода языческое заклинание старости и смерти...

Одушевляя на плоской бумаге свои фантазии, проговаривая свои вожделения и страхи, придумывая тех или иных героев, каждый автор Творит свою Йокнапатофу. Мысленно квалифицируя да же самых убогоньких персонажей Улицкой, вспоминаешь реплику героини Роми Шнайдер в фильме «Старое ружье». На вопрос, чем она занимается в жизни, та с улыбкой отвечает: «Просто живу». Людмила Улицкая ускользает из круга проклятых вопросов, изначально присущих русской литературной традиции, и, как и ее персонажи, тоже «просто живет» в сегодняшней словесности. Ирина Головинская