Кипр. Жара. Первый тур

Улетая из Москвы на Кипр накануне первого тура выборов, мы говорили: «Все, хватит политики, надоел этот предвыборный психоз». Знойный Кипр встретил нас греческими напевами, красным вином, ласковым морем. Как будто мы попали в рай, где если и существуют проблемы, то все они поместились на пляжном плакате: «Не лежи долго на солнце, а то обгоришь!» Но родина преследовала нас неумолимо. Обнаружив, что телевизор в гостинице принимает российский канал, мы сначала даже огорчились: «Ну вот, никуда не скрыться!», но скоро распорядок нашей жизни как-то незаметно оказался привязанным к выпускам программы «Вести». Когда же накануне 16 июня на российском канале исчез звук, наши предвыборные эмоции выплеснулись на толстого менеджера гостиницы: «Вы что, не знаете, что у нас завтра выборы?».

Узнав, что в Лимасоле открыт избирательный участок, я робко спросила мужа: «Может, сходим? Представляешь, какое классное зредва идиота в тридцатиградусную жару плетутся через весь город голосовать, вместо того чтобы лежать на пляже и пить пиво?!» В том, что, кроме нас, там никого не будет, я не сомневалась ни секунды.

Лимасол в воскресенье словно вымирает. Жара страшная. Миновав зоопарк и завернув за угол, мы обомлели: нашему взору предстала родная и до боли знакомая картина очередь. Над ней гордо развевался российский флаг.

Избирательный участок еще только открылся, а хвост уже вылез на улицу. Став в конец, мы с любопытством принялись рассматривать соседей.

Перед нами стояла молодая симпатичная женщина с маленьким ребенком, еще ближе ко входу - двое крепких коренастых мужчин. Когда один из них обернулся, я чуть не ахнула: на шее у него висела золотая цепь толщиной в палец с колоссальных размеров крестом, украшенным огромными изумрудами. Оглядевшись, я обнаружила, что очередь чуть ли не на треть состоит из таких же здоровяков. Настроены все были весьма благодушно. Никаких политических споров. Две дамы средних лет обсуждали открытие нового магазина. Канючили измученные жарой дети, матери уговаривали их потерпеть еще немножко. Время от времени кто-то начинал ругать чиновников, которые ничего толком не могут организовать, но тоже без обычной злобы. Не уходил никто, все хорошо знали, за кого и за что пришли голосовать. Очередь росла, хвост тянулся вдоль всего здания. Поглазеть на такое диво собралась вся местная полиция, благо дел у нее в городе не слишком много.

В отличие от людей в очереди на лицах российских чиновников, приехавших из Никосии проводить выборы, не было и следа благодушия. Упитанный дипломат, занятый вычеркиванием Амана Тулеева из бюллетеней, вздыхал каждый раз так, словно это был его близкий родственник.

Заполняя бюллетень, я услышала, как тот самый мужчина с крестом сказал своему приятелю: «Смотри, Серега, клеточки не перепутай». Тот в ответ осклабился: «Ты ж меня знаешь, братан, уж я не промахнусь». В этом сомнения не было никакого.