Плоды 90-х

Канады, выставили по закону о реституции из квартиры, да еще и оккупантом обозвали». После обретения независимости антисоветская риторика быстро сменилась в Латвии антирусской и антироссийской.

Еще больше обострились отношения после того, как Россия объявила себя правопреемницей балтийским республикам говорить о том, что Россия должна признать факт их оккупации в 1940 году. Более того, некоторые в Прибалтике подняли вопрос о компенсации ущерба, нанесенного за годы оккупации.

Декларациями дело не ограничилось. Национально ориентированные правительства Латвии и Эстонии стали проводить политику реэмиграции: создавались условия, которые должны были побудить русскоязычное население к отъезду на историческую родину. Были приняты законы о гражданстве и языке, которые в России расценили как дискриминационные. В Эстонии и Латвии гражданство получили только подданные одноименных государств, существовавших до 1940 года, и их потомки. (В Литве, где литовцы составляли подавляющее большинство населения, все проживавшие в республике на момент провозглашения независимости автоматически стали гражданами нового государства.) Всем остальным предстояло пройти процедуру натурализации, включающую в себя экзамены по государственному языку и «обществоведению» (требуется знание конституции, системы власти, гимна и т.д.).

Введение таких законов было продиктовано опасением потерять национальную идентичность, главным элементом которой выступает язык. По данным опроса, проведенного два года назад эстонским Институтом международ ных и социальных исследований, 49% эстонцев считают, что русские представляют некоторую опасность для сохранения эстонской нации, еще 14% считают эту опасность очень большой. Стремление рассеять эти страхи приводит к тому, что многие люди подвергаются дискриминации по национальному признаку. Марина Власенко приехала с Украины в латвийский город Резекне, где большую часть населения составляют русские, в 70-х. Особой надобности учить язык в советские времена у нее не было. Мать четверых детей, она в основном занималась их воспитанием. Сейчас она и рада бы получить гражданство Латвия уже стала ее родиной (да и двое детей гражданство получили), но ни времени, ни возможности выучить язык у нее нет. Подобных историй, особенно о людях старше пятидесяти, можно услышать множест во. По словам одного из руководителей латвийской службы натурализации Юриса Кагановичса, около трети из полумиллиона неграждан никогда гражданами не станут.

Плоды 9 0 - х Принятые в Латвии и Эстонии в первой половине 90-х законы привели к тому, что права на участие в выборах лишилась значительная часть населения (в Латвии почти треть). В их число в основном входят те же люди, которые у нас в России неодобрительно относятся к реформаторам и не верят в необходимость рыночных реформ и демократических преобразований. Активности коммунистических «интерфронтов», ратовавших среди прочего за возврат к СССР, в Прибалтике был быстро положен конец, поскольку они фактически не были представлены в парламенте и оказались лишены возможности добиваться своих целей легальным путем. Попытки взять власть по-другому жестко пресекались - «латвийский Зюганов» Альфред Рубикс за действия, направленные на свержение государственного строя, получил восемь лет тюрьмы (отсидел, правда, только шесть). (Кстати, в новом кабинете министров Эстонии приятно удивляет количество молодых людей - некоторым нет и тридцати.) В итоге преобразования, необходимые для перехода к рыночной экономике приватизация, налоговая, жилищно-коммунальная реформы, - были проведены в короткие сроки. Избавившись от балласта - отстранив от власти бывшую партийно-хозяйственную номенклату ру, - страны Балтии (особенно Эстония) быстрее других стран бывшего СССР выстроили прозрачную и эффективную систему государственного управления. Именно благодаря этой системе при несколько меньшем ВВП на душу населения средняя зарплата в Эстонии в два с половиной раза выше, чем в России (в Латвии в полтора). Не последнюю роль в процессе государственного строительства сыграли западные гранты, советники и консультанты.

Экономические санкции со стороны России и кризис 1998 года, сделавшие экспорт на Восток нерентабельным, заставили бизнес, ориентировавшийся раньше на восточный рынок, искать новых партнеров на Западе. Кстати, введенные Россией санкции, направленные вроде бы на защиту прав русскоязычного населения, первым делом ударили именно по «русским» городам Нарве и Кохтла-Ярве, где закрылись или резко сократили производство предприятия, построенные во времена СССР и ориентирован ные на поставки в Россию. Так или иначе, бытующее до сих пор в России представление о том, что прибалты живут исключительно за счет российского транзита, сегодня совершенно не соответствует действительности.

Однако есть и обратная сторона медали. До сих пор как в Латвии, так и в Эстонии весьма существенная часть населения поражена в правах. Для людей, не сумевших (или не захотевших) получить гражданство, придуман особый статус, отличающийся от статуса лиц без гражданства. В Латвии им дают паспорта иного, чем у граждан, цвета, где указано, что их обладатели не являются гражданами (в народе их тотчас окрестили «неграми»). В Эстонии в паспорте неграждан значится «иностранец» (в буквальном переводе «пришелец»). Эти люди не принимают участия в выборах, не служат в армии, не имеют права занимать важные государственные посты. Эстонию и Латвию хранит от социального взрыва разве что уровень жизни: даже у «негров» и «пришельцев» он выше, чем в среднем по России. Русским, живущим в Нарве, достаточно обратить взор на российский Ивангород, расположенный на противоположном берегу реки Нарва: и зарплата ниже, и безработица выше. Вид через реку действует отрезвляюще, жителей Нарвы в Россию не тянет.

В последние годы рассуждения о тяжелых последствиях советской оккупации практически перестали приносить дивиденды. Статус

«жертв» не в последнюю очередь благодаря пропагандистским усилиям России приобрели теперь уже «негры» и «пришельцы» — вчерашние «оккупанты», что прибалтийским странам совсем ни к чему, особенно в свете стремления вступить в ЕС и НАТО. Еврочиновники были глубоко поражены, обнаружив в Латвии и Эстонии огромное число граждан второго сорта. Надежды прибалтов, что эта проблема как-нибудь сама собой «рассосется», не оправдались. «Было время, когда некоторые наивные эстонцы еще надеялись, что вот-вот «оккупанты» быстренько погрузятся в вагоны и уедут, откуда приехали. Однако время шло, кто-то действительно уехал, но массового исхода русских не было, а теперь понятно, что и не будет», - делится своими соображениями эстонский журналист Михаил Владиславлев.

Поскольку ориентация на Европу является безусловным и последовательным политическим курсом балтийских стран, к концу 90-х годов их официальная политика по отношению к национальным меньшинствам кардинально изменилась. И в Латвии, и в Эстонии появились программы интеграции. Мати Луйк, директор «Фонда интеграции», созданного при участии правительства Эстонии, рассказывает, что, пожалуй, самым сложным было создание методики обучения эстонскому языку как иностранному. На сегодняшний день уже существует три-четыре десятка учебников, рассчитанных на разные социальные и возрастные группы, а всего пару лет назад подобных пособий просто не было.

Шаги навстречу Несмотря на то что в балтийских государствах тон заявлений, касающихся России, в последнее время сильно смягчился, существуют вопросы, которые решатся еще нескоро - если вообще решатся. Государственный секретарь министерства иностранных дел Латвии Марис Риекстиньш считает, что официальное признание и оценка факта оккупации Латвии Советским Союзом в 1940 году в значительной сте пени снизили бы напряженность в отношениях между нашими странами: «Когда российские официальные лица говорят о «добровольном присоединении», у некоторых людей в Латвии возникает вопрос, а не захочет ли Россия завтра или через неделю опять «добровольно» присоединить нашу страну». Не нашло в странах Балтии понимания и восстановление советского гимна. Один из таллинских собеседников корреспондента «Журнала», попадающий в категорию «нацменьшинств», рассуждая о том, насколько для русских полезен опыт пребывания в шкуре «нацмена», вдруг ни с того ни с сего перескочил на музыкальную тему: «И что сказали бы евреи, если бы в Германии через несколько лет после объединения государственным гимном сделали «Хорста Весселя», пусть и с другими словами?» В русскоязычной особо раздражение вызывают периодически возникающие у российских политиков (как правило, в преддверии выборов) инициативы, направленные на «защиту дискриминируемых», вроде давнего предложения Владимира Жириновского расположить ядерные отходы на гра нице с Латвией и мощными вентиляторами гнать зараженный воздух на Запад, пока латыши всем гражданство не предоставят. Или угрозы заявить территориальные претензии на литовскую Клайпеду, прозвучавшие в совсем недавнее время в связи с калининградской проблемой.

На самом деле прибалты готовы к тому, чтобы отказаться от идеологических шор, которые сильно портили отношения с Россией. По мнению депутата эстонского парламента (Рийгикогу) Сергея Иванова, «в условиях нарастающей глобализации и возникновения совершенно новых реалий» речи о превращении Эстонии в передовой бастион европейской цивилизации выглядят явным анахронизмом. Депутат от Ида-Вирумаа (северо-восточный регион, к которому относится и «русский город» Нарва) Михаил Стальнухин убеждал корреспондента «Журнала», что вопросы вроде признания или непризнания Россией факта оккупации в 1940 году пригодны теперь разве что для дипломатических спекуляций, а в реальной жизни мало кого волнуют. «Гораздо важнее такие вопросы, как двойное налогообложение, приграничное сотрудничество». К примеру, на территории России, буквально в 20 километрах от границы, есть деревоперерабатывающее предприятие, которое можно было бы загружать эстонским лесом, а готовую продукцию с удовольствием покупали бы в Швеции. «Это было бы чрезвы чайно выгодное сотрудничество для обеих сторон, кроме того, было бы создано приблизительно по 300 рабочих мест как у нас, так и в России. Мешает только двойное налогообложение, введенное Россией в 1995 году». И это далеко не единственный пример. Отто Кубо, главный технолог кондитерской фабрики «Калев», проработавший на предприятии более тридцати лет, готов часами рассказывать о марципановых фигурках, которые расписываются вручную и идут нарасхват в нью-йоркском магазине, несколько лет назад открытом владельцами фабрики. Или о первых «калевских» жевательных резинках, поставлявшихся исключительно для советских космонавтов (в условиях невесомости иного способа почистить зубы до сих пор не придумали). Однако как только речь заходит об экспорте в Россию, у него портится настроение: близок локоток, да не укусишь.

Кое-какие признаки «потепления» наблюдаются и с российской стороны. Российский посол в Эстонии Константин Провалов после длинного монолога о проблемах русскоязычного населения (высокий уровень безработицы, наркомания, больные СПИДом, недофинансирование русских школ и культурных обществ) признал, что «долгие годы проводилась неверная политика неизучения эстонского языка. Если ты живешь в стране, то должен говорить на языке основной, титульной нации, тем более если этот язык является государственным. Однако тут нет большой проблемы, уже сейчас молодежь, дети учат эстонский язык и могут на нем общаться со сверстниками. Да и проблема гражданства со временем решится естественным образом, поскольку согласно действующему на сегодняшний день закону успешная сдача школьного экзамена на аттестат зрелости автоматически дает гражданство». Но в практическую политику эти рассуждения российского дипломата пока не трансформируются.