Страна больших чисел

Сегодняшний китай реформирует экономику, закупает ультрасовременные технологии и все чаще вспоминает о древних имперских традициях

Сто два года назад европейские столицы были взбудоражены тревожным сообщением из Китая: мятежные крестьяне ворвались в Пекин и окружили иностранные посольства. Пробуждение азиатского гиганта от многовековой летаргии многих поставило в тупик. Лидеры сегодняшнего Китая мало напоминают таинственных «боксеров» ихэтуаней, на заре прошлого столетия вознамерившихся отомстить «белым варварам» за унижения и гра беж. Но и сегодня западные наблюдатели не по спевают за стремительными изменениями в стране, чья неподвижность была когда-то люби мой присказкой европейцев.

Во время своего дальневосточного турне в феврале этого года президент Джордж Буш похвалил Китай за дистанцирование от «оси зла». В ответ китайское руководство посоветовало американцам не нападать на Ирак. И, проводив гостей, резко увеличило военный бюджет. Друзья или враги ? Современный Китай являет собой причудливое соединение несовместимого. Компартия полностью сохранила монополию на власть, но в партию охотно принимают капиталистов. Считается, что у КПК три источника пополнения: трудящиеся, деятели культуры и предприниматели. В последнее время из третьего источника черпают все более охотно: растет не только число партийцевбизнесменов, но и их политическое влияние.

Каждый год около 50 тысяч китайских студентов приезжают учиться в США. А сотни миллионов крестьян (всего в Китае живет около 1,3 млрд. человек) ни разу в жизни не покидали не только Китая, но и родной провинции. Обитатели «особых экономических зон» давно живут по законам современного капитализма, тогда как нищие труженики госсектора по-прежнему Во власти всемогущего чиновничества.

Западное общественное мнение никак не решит, в какой список занести Китай - друзей или врагов. Китайцы одинаково неуклонно строят рыночную экономику и подавляют этнические меньшинства, не церемонясь с подлинными и мнимыми сепаратистами. А Госдеп США не упускает случая укорить пекинское руководство за грубые нарушения прав человека.

В прошлом году американская правозащитная организация «Фридом Хаус» присудила свою традиционную премию «За свободу религии» Ли Хунчжи - вождю гонимой китайским правительством религиозной секты Фалуньгун. А заодно и организациям, выступающим за предоставление автономии двум территориям внутри Китая: Интернациональной компании в защиту Тибета и Уйгуро-Американской ассоциации.

Но главное, что раздражает американцев, это китайское понимание взаимного сдерживания. Китай давно продает ракеты, а также передовые военные технологии самым разным покупателям, в том числе странам-изгоям. «Они много раз обещали остановиться, вспоминает ветеран американско-китайских консультаций. Они всегда предлагают несколько различных вариантов, намекают на возможность соглашения. Но никогда не останавливаются».

На Западе происходящее сегодня в Китае объясняют борьбой между либеральными прагматиками и консерваторами. Ни одна из сторон не в силах одержать полной победы. Потому-то и неясно, чем станет азиатский гигант в XXI веке

открытым обществом или реликтом марксизмаленинизма. Как сдержанно заметил госсекретарь США Колин Пауэлл, Китай еще только ищет свой путь. Так думают не только в Америке, но и в Европе. Между тем китайские руководители считают, что их страна свою дорогу уже нашла.

Золотой поток О китайском пути спорят с 1978 года, когда вожди КПК открыто заговорили о необходимости реформ. Валовой национальный продукт в прошлом году достиг американского уровня. Ак 2010 году Китаю, по прогнозам Всемирного банка, предстоит выйти на первое место в мире. Среднегодовые темпы экономического роста в Китае в последние 20 лет были на уровне, близком к 10 процентам, по другим оценкам – около 16. (Для сравнения: в России пятипроцентный рост 2001 года преподносится как большое достижение.) Разумеется, в пересчете на душу населения все выглядит не столь радужно. Этот показатель, по разным оценкам, составляет от 800 до 950 долларов (в России, где ВНП на протяжении десяти лет регулярно сокращался, эта цифра почти в три раза выше).

Секрет китайских успехов пытались разгадать многие. В том числе советская бюрократия. Однопартийность, помноженная на экономичес кое процветание, манила коммунистов периода упадка, как Эльдорадо конкистадоров. Но пекинские рецепты в Москве не пригодились. Да и не могли пригодиться. В китайской деревне эра социализма была на два десятка лет короче, чем в советской. Когда власти постановили распустить народные коммуны (китайские колхозы), крестьяне - сегодня их в КНР 900 миллионов быстро поделили не только землю, но и инвентарь: каждый легко мог отличить свое от чужого.

Однако «китайское чудо» невозможно понять, не приняв во внимание еще один фактор китайскую диаспору. «Мне довелось побывать в Сингапуре, когда в КНР бушевала культурная революция, вспоминал мой знакомый, специалист по экономике Восточной Азии. - Газеты клеймили маоистский режим, но банкиры все равно старались помочь китайской экономике. Механизм придумали головоломный - концов не найти. А по-человечески все понятно они поддерживали провинции, из которых были родом». Слово «диаспора» не очень подходит к зарубежным китайцам. Формально правильное, оно не передает масштаба явления. В начале 90-х появился другой термин - «некоммунистические китайские общества». Помимо собственно диаспоры, это и Тайвань, и недавно присоединенные Гонконг и Макао: в общей сложности более 50 млн. человек. А вместе с ними сотни миллиардов, ежегодно вкладываемых в китайскую экономику, свыше трех четвертей всех иностранных инвестиций.

Но и само китайское «рассеяние»> величина внушительная: в Малайзии - 32 процента населения, в Таиланде - 15, в Индонезии - 4. Однако финансовое могущество диаспоры не в пример больше. По различным оценкам, выходцы из Китая контролируют собственность не менее чем на 2 трлн. долларов. Среди 100 азиатских миллиардеров 39 китайцы. Уже в начале 90-х годов их богатства превышали половину валового национального продукта Японии.

Ворочая такими состояниями, невозможно не вмешиваться и в политику. Сколько еще будет расти китайское влияние и каковы будут его последствия? Самый тревожный прогноз принадлежит Збигневу Бжезинскому: все последнее десятилетие Большой Збиг регулярно предсказывал: не за горами время, когда в Юго-Восточной Азии будут установлены марионеточные прокитайские режимы. Однако вместо этого разразился финансовый кризис 1997 – 1998 годов, в котором, разумеется, обвинили корыстолюбивых китайских дельцов. В Малайзии и Индонезии просто объявили их дальнейшее присутствие нежелательным. Но нет худа без добра: зарубежные китайцы стали обращать еще больше внимания на историческую родину в Китай хлынул настоящий золотой поток. Игра по - крупному Пачки с долларовыми купюрами, золотые слитки на шесть миллионов, сто пятьдесят часов «Ролекс». Все это китайские сыщики извлекли из тайника в стене деревенского дома неподалеку от города Шэньяна. Хозяин дома, бывший мэр Шэньяна Му Суйсинь, давно переселился в тюремную камеру. Его даже приговорили к смертной казни. Но не привели приговор в исполнение: мэр-расхититель страдает от рака легких.

История, произошедшая в северокитайском городе с восемью миллионами жителей, известна лишь частично. Но и то, что удалось раскопать журналистам, впечатляет. Продажа постов в городской администрации. Разбазаривание государственных средств. Незаконная скупка земли. И, конечно, взяточничество.

Интересная черта почти всех действующих лиц - страсть к игре. Один из заместителей Му Суйсиня (его расстреляли в прошлом году) оставил в игорных домах Макао четыре миллиона долларов. Другой игрок по имени Лю Юн был скромным депутатом местного собрания народных представителей. В нерабочее время депутат превращался в атамана бандитской шайки, на счету у которой около сорока убийств. Убивали владельцев земельных участков, приглянувшихся Лю Юну, - народный представитель возглавлял небольшую фирму по торговле недвижимостью.

Му Суйсинь слыл энергичным лидером. Что означало: умел выбивать деньги из правительства. Большому городу требуется автомагистраль - администрация нанимает гонконгскую фирму. Жена мэра берет на себя поставку асфальта, а дочь - освещение и рекламу. Спустя полгода магистраль покрыта трещинами, но миллионы долларов исправно переводятся на счет в гонконгском банке.

Шэньянское дело стало символом коррупции, в которой погряз современный Китай. Правительство отделалось заявлениями, в которых на разные лады варьировался мотив «в семье не без урода». Примечательно, однако, что Му Суйсинь, выпускник университета в Циньхуа (китайский вариант Физтеха), еще совсем недавно считался гордостью китайской элиты, блестящим администратором, а его заслуги в жилищном строительстве были отмечены ООН.

В Китае все чаще говорят (и пишут в докладах для специального пользования), что коррупция неистребима, коль скоро чиновники стали капиталистами, оставшись при этом чиновниками. (Ганьбу - китайские аппаратчики как правило, занимают свои должности по многу лет.) Очевидно и другое: борьба со злоупотреблениями - невиданной силы политическое оружие. К нему прибегают все чаще. И побеждает в конце концов тот, кому оно придется по руке...

Но на всякий меч есть свой щит: бюрократия обычно не склонна сдавать «своих». Характерно, что большинство участников Шэньянской истории сохранили свои посты. Одного высокопоставленного банковского служащего пришлось освободить сразу: отец задержанного член политбюро. А вот с журналистом Цзян Вэйпином, некстати рассказавшем о проделках Му Суйсиня в гонконгской прессе, обошлись построже - девять лет.

Кто получит небесный мандат ? У председателя КНР Цзян Цзэминя - вызываю ще западные привычки: он не только бегло говорит по-английски, но и не прочь при случае затянуть песню Элвиса Пресли. Это он год назад торжественно объявил, что отныне людям бизнеса открыта дорога в партию. В том числе и к самым вершинам партийной иерархии.

Немудрено, что за Цзяном давно закрепи лась роль главного китайского либерала. Необычен и его политический стиль: не император, изрекающий истины из поднебесья, а мастер закулисных сделок. Председатель парламента Ли Пэн, покровитель консерваторов и главная надежда провинциального партийного чиновничества, напротив, воплощает «императорский стиль». Обоим уже за семьдесят. Впрочем, по китайским понятиям, это еще не старость во всяком случае, не старость политическая.

Цзян и Ли давно сделались не только руководителями, но и символами двух противостоящих друг другу группировок в КПК - «прагматиков» и «постмодернистов». Второй термин (обозначающий тех, кого разочаровали результаты модернизации китайского общества) особенно примечателен: антиреформаторские настроения присущи не только ветеранам. Китай «после реформ» являет собой далеко не благостную картину, и в последние годы все больше молодых бюрократов пополняют консервативный лагерь. Чем громче дела о коррупции, тем убедительнее звучит их главный аргумент: если так будет продолжаться, народ выйдет на улицы. И тогда...

К призывам замедлить ход реформ прислушиваются многие. Ибо - и это тоже отличает китайскую бюрократию от российской - чиновники здесь боятся народа. Они знают: беспорядки - это очень страшно. Ведь и культурная революция, некогда развязанная председателем Мао, выглядела в отличие от сталинских чисток как народное восстание против прогнившей бюрократии. Спровоцированное, умело направленное, но восстание. А сегодня?.. Валовой национальный продукт растет, опережая все прогнозы. Но у партийно-бюрократического капитализма свои законы: зачастую жизнь рабочих ухудшается, и они начинают бунтовать.

О возможности социального взрыва в Китае и его вероятном исходе говорят многие специалисты. Такое уже происходило не однажды. Восставали крестьяне, слабела власть, и Поднебесная империя распадалась на отдельные провинции, управляемые бравыми генералами. К чему это может привести в ядерный век, угадать несложно. Но китайцы надеются на лучшее. При этом многие из них уповают на зампреда КНР ХУ Цзиньтао.

Согласно древней традиции, само небо вручало китайскому императору мандат на управление страной. Перечить ему означало противиться воле небесной. Но с одной оговоркой: если властитель несправедлив, небо забирает у него мандат и передает другому. Дело за малым: выяснить, на ком высшие силы остановили свой выбор.

Очередная смена мандата намечается на 2003 год. На предстоящем съезде КПК руководство Китая, включая председателя КНР, должно полностью обновиться. К власти придет новое четвертое - поколение руководителей страны. Пятидесятивосьмилетнему, то есть, по китайским понятиям, совсем молодому, Ху Цзиньтао предстоит сменить председателя Цзяна. И продолжить его курс. По образованию Ху Цзиньтао - инженер-гидравлик. В прошлом лидер китайского комсомола, а затем директор Высшей партийной школы, он считается технократом и приверженцем либеральных идей.

Однако экономический прагматизм Ху Цзиньтао вовсе не означает, что он будет удобным партнером для Запада. Недавно, например, либерал Цзян Цзэминь отказался идти на какие бы то ни было односторонние уступки, касающиеся контроля над ядерными вооружениями, а по самому острому вопросу - об «оси зла» - отделался ни к чему не обязывающими поучениями. Пропагандистский ход? Кость, брошенная «постмодернистам»? Едва ли. Это и есть прагматизм в действии но прагматизм китайского образца.

Иностранцам не впервой делать ошибки в китайской грамоте. Два века назад просветители, узнав, что в старом Китае занять государственную должность можно было, лишь сдав специальный экзамен, усмотрели в этом признаки демократизма. Так и некоторые западные аналитики, услышав, что в Пекине взялись за рыночные реформы, рассудили: если первый шаг - рынок, то второй... Этого второго шага можно прождать очень долго. Ибо для современных китайских политиков между капитализмом и демократией нет непосредственной связи.

Либерализм по - китайски Вопреки знаменитым словам Андерсена, не все жители Китая - китайцы. И даже не все императоры. Более того, жизнь датского сказочника пришлась на период, когда китайский престол занимал не китаец, а маньчжур. В чем многие жители Поднебесной видели большое для себя унижение.

Когда революция года монархию, революционные вожди страны решили: доминировать должны китайцы. Всегда и во всем.

У китайской интеллигенции нет ни комплексов по отношению к угнетенным нацменьшинствам, ни симпатии к ним. Тем более они не свойственны людям власти. Западник Цзян Цзэминь, принимая американского президента, сурово осудил терроризм. Почему бы нет? Только для него терроризм воплощают уйгурские сепаратисты. Те самые, кого награждают западные правозащитники. А в послужном списке будущего председателя страны есть и такая запись: глава администрации Тибета. На этом посту Ху Цзиньтао весьма сурово подавлял любые антикитайские выступления, чем заслужил полное одобрение китайских либералов.

У либералов-прагматиков много забот. Как обеспечить экономическую стабильность, куда девать сто миллионов лишних сельскохозяйст венных рабочих, наконец, как побороть всеохватывающую коррупцию? Права человека в число этих забот не входят.

Пекинских политиков беспокоит и многое из того, что происходит далеко за пределами Китая, в последнее время, в частности, выход США из Договора о противоракетной обороне и, разумеется, проблема Тайваня, все еще не воссоединившегося с Большим Китаем. Источник у всех этих тревог один - Америка, причем антиамериканские настроения объединяют «марксистов-ленинцев» с реформаторами, капиталистами и технократами теми, на кого всегда делали ставку сами американцы.

Но больше всего американцев не любят многочисленные китайцы, вернувшиеся домой из США. Именно они, получившие американское образование, а нередко и проработавшие В Америке долгие годы, привезли на родину решительное неприятие американской системы ценностей. Некоторые выразили его в художественной форме. Уже не первый год в Китае нарасхват романы, где героев - выходцев из Китая унижают и грабят бездушные американцы.

Вывод очевиден: Китай должен стать сверхдержавой. С сильной армией, оснащенной по последнему слову военной техники. Впрочем, на сегодняшний день китайские вооруженные силы хоть и являются самыми большими в мире (два с половиной миллиона человек), но, разумеется, не могут конкурировать с американскими.

Официально военный бюджет Китая составляет 20 млрд. долларов. Но это лишь откры тая его часть, реально на армию расходуется во много раз больше. А денег все равно не хватает: жалованье китайского полковника составляет сегодня пятьдесят долларов. При такой зарплате нечего и мечтать о притоке талантливой и честолюбивой молодежи. Нужны деньги и на новую технику. К ХХІ веку Китай сделался главным импортером оружия в мире.

Проблема, однако, не сводится к деньгам. Армия, полагают либералы, переживает духовный кризис: давно утратив свои революционные традиции, она превратилась в обычную бюрократическую структуру. Громоздкую и неповоротливую. Культивирующую чинопочитание и поддакивание начальству.

Дел невпроворот. Но не следует забывать и другого: у китайцев хорошая историческая память. Они помнят XIX век эпоху «опиумных войн», неравноправных договоров с западными странами, унизительной зависимости от чужеземцев. Но они помнят и другое Тысячеле тия имперского величия. Много веков Китай был азиатской сверхдержавой и теперь напрягает все силы, чтобы стать ею вновь.