Эдип без комплексов

Так и повелось

Появление сексуальных запретов - важнейший признак становления человека. Но в чем заключался первый такой запрет? Видимо, совсем не в том, что исключалось интимное общение мужчин со своими собственными матерями, сестрами и дочерьми, - за пределами младенческого возраста неандертальцы вообще не помнили, кто кому кем приходится. Самым ранним следует признать общий запрет на любую сексуальную активность в периоды охоты. Подобная практика, названная учеными «агамией», сохранилась и у многих современных племен. Может быть, изначально она была нужна для того, чтобы мужчина не растрачивал силы перед встречей с каким-нибудь саблезубым тигром, а возможно, имела целью избавить самцов от конкуренции за самок и тем сцементировать коллектив для совместных действий; но скорее всего дело в том, что любовь ассоциировалась у первочеловека со смертью.

Следующий по времени этап - это полный запрет на сексуальные отношения внутри рода, подкрепленный раздельным проживанием полов. Все самки твоей группы воспринимаются как неприкасаемые, а для секса используются женщины из соседней группы, с которой твоя составляет своеобразный брачный тандем. В этой системе, получившей название «дуальноэкзогамной кросскузенной», смысл понятия «инцест» был совсем не тем, что сегодня: скажем, у племени добуа в Микронезии сношения между родителями и детьми вполне допустимы, зато абсолютным кощунством считается контакт между племянником и женой его дяди по материнской линии.

Понятие «инцест» приобретает знакомые нам (хоть и подвижные) параметры довольно поздно, с появлением малой кровнородственной семьи, но его строгость от сужения круга табуированных партнеров только возросла. Это табу как бы вбирает в себя все предыдущие сексуальные запреты. Разумеется, говоря о позднем складывании инцеста, мы все равно имеем в виду чудовищно древние, в прямом смысле баснословные времена - недаром инцестуозные мифы имеются у всех без исключения народов мира. Ведь никого, надеюсь, не обманывает нынешняя пасторальная форма сказки про Аленушку и ее братца Иванушку.

Некоторые ученые склонны думать, что ужас перед «кровосмешением» отражает вековые наблюдения человека над патологическими его последствиями, генетической природы которых он не в силах был понять. Верится в такое с трудом, ведь Мы уже убедились, что запрет инцеста носит культурный, а не биологический характер. В чем же тогда его смысл? Всем, даже тем, кто отродясь не читал Фрейда, хорошо известна его теория о том, что вся культура работает так или иначе на поДавление эдипова комплекса, Мощного подсознательного сексуального влечения сына к матери. Теоретические построения венского психиатра были в значительной степени опровергнуты еще в 20-х годах прошлого века этнографическими наблюдениями, но вопрос остался: что делает проблему инцеста столь важной?

Кровосмесителями были по необходимости все мифологические перволюди: Адам и Ева, Лот с дочерьми и т.д. Кровосмесителями по обычаю являлись фараоны и императоры инков. Эдип не только женился на Иокасте - он победил страшную Сфинкс и стал за это царем (мифология каждого владыку делает сожителем родиныматери). То есть Эдип очень многое может, ему много чего Дано и все бы это хорошо, кабы условием его потрясающей карьеры не было убийство Лая, собственного отца. Пусть по неведению, пусть случайно. Но в мифе бразильского племени бороро этот мотив повторяется с такой точностью, будто индейцы читали книгу «Легенды и мифы Древней Греции». Стало быть, это вещь очень глубинная: коллективное сознание, спрессованное в мифе, нашептывает нам, что жизненный активизм героя, обладающего великими задатками, опасен, ибо объектом его агрессии (широко понимаемой) может стать семья его родителей. А семья - вещь хрупкая, так что лучше поскорее выпихнуть героя в большой мир, пусть ищет женщин и власти на стороне.

Другое дело, что Лай может встретиться на дороге Эдипу и сын не узнает отца. Но это уже другая мифологема Судьба.