Досуг-арт

В конце мая Франкфурт-на-Майне превратился в столицу современного искусства. Ярмарка «Арт Франкфурт» совпала с открытием биеннале «Манифеста»

Специально ради того, чтобы совпасть с «Манифестой» Европейской биеннале современного искусства, проводимой в четвертый раз, четырнадцатая по счету ярмарка «Арт Франкфурт» открылась на месяц позже обычного. Посетители «Манифесты» по предъявлении билета даже получали скидку на посещение ярмарки. А компания Messe Frankfurt GmbН, организующая все франкфуртские ярмарки, от книжной стала одним из трех главных спонсоров «Манифесты», выделив ей 128 тысяч евро. То есть некоммерческая выставка очевидно подмяла под себя коммерческую ярмарку.

Но Ярмарке это оказалось явно не в тягость. Она сама стремилась походить на концептуальную выставку, гордясь тем, что минимум четверть ее галерей-участников выступает не просто со сборными экспозициями, составленными из того, что можно сбыть клиенту, а подготовила цельные проекты с единым сюжетом. Или, в крайнем случае, показывает просто опе artist show, то есть выставляет работы только одного художника, заботясь о стилистической цельности стенда. К тому же у «Арт Франкфурта» была и некоммерческая программа с проектами уже не галеристов, а художников. Короче, заурядное торжище Вовсю старалось походить на полноценный артфеномен, живущий по законам чистого (хоть и современного) искусства.

По этим же законам вынужден жить и весь Франкфурт, оккупированный «Манифестой», которая расползлась по городу, стараясь с ним слиться.

Искусство городской среды Рассредоточение по городу - вообще родовая черта «Манифесты», самой гибкой и мобильной биеннале современного искусства. Устраиваемая раз в два года, она каждый раз меняет свое местоположение, кочуя по всей Европе. В 96-м стартовала в Роттердаме, продолжилась в Люксембурге и Любляне, в 2004-м переедет в Сан-Себастьян. При такой подвижности она и в каждом из городов не сидит на месте, ограничиваясь «белыми кубами» музея или галереи, а осваивает местные городские ландшафты. Добираясь порой до мест самых экзотичных и для показа искусства вроде бы не предназначенных.

Например, центровая экспозиция франкфуртской «Манифесты», включавшая в себя произведения почти трех десятков художников, разместилась в Frankensteiner Hof-заброшенной штаб-квартире муниципальных служб, ведающих канализацией и водоотводными системами. Трехэтажное здание с кучей маленьких комнаток-отсеков срочно привели в порядок, но об экстремальности его недавних интерьеров можно было судить по остроумной инсталляции «Между разумом и критикой» живущей в Германии кореянки Хайгуй Янг. На потолке оставшейся неприбранной комнатки с облезлыми стенами, торчащими из них ржавыми кранами

и даже сохранившимся скелетиком птички в углу Янг повесила яркие лампы дневного света, этим светом как бы присваивающие чужую разруху и превращающие ее в инсталляцию. Которая доказывает, что время и человеческое нерадение порой создают лучшее произведение искусства.

Кроме руинированного канализационного офиса, а также вполне респектабельных выставочных залов и музея Staedelsches Kunstinstitut с отменным собранием классической живописи художники освоили еще много чего. Например, рекламные щиты автобусных остановок: хорватка Андреа Кулунчич вывесила на них портреты участвующих в «Манифесте» художников с указанием тех сумм, которые они заработали в прошлом году своим искусством (проект «Художник из...»). Или остров на Майне: итальянец из Берлина Джанни Мотти под девизом «Освободите Оджалана» выстроил на нем модель кельи-тюрьмы, в которой уже три года томится в турецком заключении мятежный курдский лидер Абдулла Оджалан. Еще художники освоили видеоэкраны на вокзале и в аэропорту. И просто городскую площадь между Frankfurter Kunstverein (аналогом нашего выставочного зала при Союзе художников) и Schirn Kunsthalle (аналогом нашего ЦДХ или Манежа, только с выставками музейного уровня).

На этой площади приятным майским вечером «Манифеста» открылась, предлагая всем желающим за умеренную плату разливанное море пива и вина. Выставка вроде бы мудреного и самодовольного современного искусства обернулась общенародным и общедоступным праздником с ненавязчивой атмосферой. Хочешь - пей на воздухе вино и общайся со знакомыми, хочешь просто пей или просто общайся, хочешь топчись в вернисажной толчее душного Kunstverein'a и гляди на произведения. Полная свобода выбора. Но дело в том, что и само искусство, показанное на «Манифесте», было легким и ненавязчивым. Не требовавшим для себя зрительского многочасового самопожертвования и углубленного вдумывания.

Искусство свободного времени Всегдашняя мобильность «Манифесты» заключается еще и в том, что члены международного совета биеннале каждый раз выбирают для нее новую команду кураторов, а те в свою очередь - общую концепцию и участников. Так вот, кураторы «Манифесты 4» - испанка Нурия Энгита Майо, Француженка Стефани Муадон Трамбли и русская болгарка Яра Бубнова на этот раз решили обойтись и без строгой концепции, и без звездных участников. Нынешняя биеннале оказалась выставкой молодого, даже очень молодого искусства. И потому она производит впечатление выпускной выставки продвинутых студентов европейского худучилища, радостно отрывающихся за казенный счет и наслаждающихся долгожданной свободой. Экзамены позади, напряжение спало, настроение хорошее - потому к потенциальному зрителю бывшие студенты настроены дружелюбно. Это, конечно, прежде всего их праздник, но в игру милостиво позволяют включиться и постороннему. Даже сами заигрывают с ним.

Лучшие проекты «Манифесты» и были этакими легкими и смешными аттракционами, ненадолго захватывающими зрителя, а в иных случаях требующими его участия. Не говоря уж о том, что все посещение «Манифесты» с блужданием по Франкфурту и разыскиванием по карте уличных произведений искусства (часто безуспешным) превращается в единый туристический аттракцион. Утомительный лишь в том случае, если отнестись к нему серьезно и обязаться посмотреть буквально все. Что совершенно ни к чему.

Так вот, о конкретных аттракционах. В том же Frankensteiner Hof полька Моника Сосновска сконструировала безымянную инсталляцию из череды одинаковых, свежевыкрашенных в белый и зеленый цвета пустых комнат. Входишь в первую, открываешь следующую дверь и оказываешься в другой точно такой же комнате, но уже с тремя дверьми. Входишь в любую дверь опять все та же бело-зеленая комната. И двери, ведущие в следующие одинаковые комнаты. Приступ веселой клаустрофобии обеспечен даже самым стойким.

Инсталляцию же испанца Сильвы нужно рассматривать с двух сторон. Она вгрызается в один из залов Frankensteiner'a глухим загадочным параллелепипедом с изрезанными углами. Но чтобы до конца оценить это произведение искусства, нужно выйти из здания, воспользоваться черным ходом, подняться по лестнице и... оказаться внутри параллелепипеда, в кромешной тьме, рассекаемой лишь полоской света из узкой щели в его стене. Глядя в эту полоску, ты, невидимый, можешь наблюдать зал, из которого только что ушел, и людей, тыркающихся вокруг непонятной деревянной конструкции, как недавно тыркался ты сам.

Еще более забавна работа Population Next москвича Антона Литвина, расставившего по крышам зданий вокруг Frankensteiner'a манекенов в натуральный человеческий рост, обряженных в самые настоящие одежды. Вот дамочка в распахнутом халатике включает в розетку электрощипцы для завивки волос. Вот клерк с нечаянно спустившимися штанами вкручивает лампочку. Вот тинейджер с бейсбольной битой и пультом от телевизора. Рассматривать манекены нужно в бинокли, прикрепленные к окнам. Таким образом искусство и зритель меняются местами: произведение живет на улице, посетитель выставки вынужден старательно пялиться в окно в поисках отсутствующих шедевров. Но пялиться оказывается занятием приятным и увлекательным: работа Литвина имела бешеный успех у посетителей, а одна франкфуртская газета проиллюстрировала рецензию на «Манифесту» аж тремя снимками манекенов. Подолгу смотреть в бинокль самое подходящее дело для праздного туриста, а ему и адресовано искусство «Манифесты». Сделанное такими же художниками-туристами из Европы, заброшенными кураторской волей в незнакомый Франкфурт с хороши

ми суточными, хорошей гостиницей и уймой свободного времени. Твори не хочу!

Искусство всеобщего благоприятствования Но творить в привычном смысле слова современному художнику не очень хочется. Причем не только на выставке, но даже на ярмарке, где недавно еще все заполняли картины или фотографии с отчетливо пропечатанным ценником и невозможно было представить себе некие призрачные, «непродажные» перформансы. Тем не менее на последнем «Арт Франкфурте» перформансов было в избытке. Причем это искусство «не-творения» (в смысле отказа от производства безусловных художественных ценностей) было не менее благорасположено к зрителю, чем лучшие работыаттракционы «Манифесты». Оно точно так же было готово ублажать и развлекать.

Художник Хенрик Шрат на стенде берлинской галереи «Штюбер» готовил в специальном аппарате веселого китчевого вида розовую сладкую вату и кормил ею всех желающих. Коррадо Бономи на стенде галереи «Анджело Фальцоне» открыл целую пиццерию Belle arti, где небрежно рисовал по заказу клиента пиццу того или иного сорта и продавал эти гастрономические рисунки за совершенно смешные по ярмарочным параметрам деньги. Центром специально приглашенного на ярмарку некоммерческого проекта Марии Чуйковой «Московский минимализм» (произведе ния более трех десятков художников, поэтов и композиторов прежде всего из круга «московских концептуалистов») стала самая настоящая зеленная лавка, торговавшая овощами и фруктами по ценам оптового рынка. Причем был очевиден контраст между популярностью общедоступных апельсинов и малой востребованностью концептуалистской эзотерики.

Но в деле сбыта на художественной ярмарке чего-то совсем нехудожественного всех переплюнула московская группа Escape, опять же специально приглашен ная кураторами (в этом году традиционная некоммерческая ярмарочная программа «Выбор куратора», каждый год представляющая образчик ики искусства той или иной страны, была посвящена Москве; кроме Чуйковой и Escape в ней участвовала также наша «ТВ галерея» ). Так вот, «эскейновцы» в своем проекте Motherland: Exchange торговали родиной. За один евро ты входишь в серенький шатер, по стенкам которого головы в телевизорах делятся своими мыслями о родине. Тебе завязывают глаза, и кто-то ведет тебя по кругу в жаркой утробной темноте. Потом повязку с глаз снимают, и ты обнаруживаешь себя в центре флюоресцирующего лабиринтапуповины. Голая девушка насыпает тебе в пакетик пядь земли с того места, где ты стоял, объявляет эту землю твоей новой родиной и отпускает восвояси.

У туриста-посетителя интернациональных выставок современного искусства, равно как и у современного художникакочевника, и должна быть вот такая, переносная и копеечная родина. Но нынешнее contemporary art, забавное и необременительное, само все больше становится конеечным. Равным цене бокала вина на городской площади в день открытия очередной каникулярной биеннале.

Особая рекомендация «Еженедельного Журнала»