Корова. Роман. Рассказы

М.: Независимая газета, 2001ак вам название Какоро «Корова»?

Мне тоже нравится. Кто такой Геннадий Гор, полагаю, знают и помнят далеко не все. Я вот помню, ибо в детстве безо всякого разбору читал всяческую научную фантастику.

«Корова» - ранняя, 30-го года вещь, ранее не публиковавшаяся. Если сопоставить хотя бы один абзац романа со временем его написания, то вопрос о том, почему роман не публиковался, даже и не возникнет. Возникнет другой вопрос: что имел в виду писатель Гор, когда сидел и сочинял все это в саМый разгар Великого перелома?

«Корова» - это, представьте себе, роман о колхозе. И не просто о колхозе это пламенная апология колхозного строя. Однако все в нем, от названия до лексики и синтаксиса, отзывается не просто пародией, а пародией наивреднейшей. Писатель меньше всего собирался что-нибудь высмеивать – упаси Бог. Просто он был формалист. А «победа формы над содержанием, как справедливо заметил в своем предисловии к книге Андрей Битов, есть пародия».

Пародия не пародия, но налицо бессознательное заклинание надвигающегося ужаса смехом. Смех в романе звучит повсюду. И чем смех неуместнее, тем он громче и заливистее: «Я нагнулся посмотреть у коровы вымя, и корова провела по моему лицу хвостом, как кистью. И я иду с запахом на лице, с лицом, запачканным калом, мимо этих коров навстречу этим бабам. Они идут с подойНиками и руками, доить, и смеются надо мной смехом, похожим на молоко, они смеются молоком и щеками». Действительно обхохочешься, особенно если знать, как знаем мы, что было дальше.

Уроженец Сибири, знаток и энтузиаст северного фольклора, писатель ведет повествование на языке анекдотического чукчи: «Они строят все вместе дом и каждый по одному дому, и все дома, как один, потому что план один». А то вдруг забубнит ни с того ни с сего ветхозаветным Экклезиастом: «И овцы уже не овечки, а овцы, собаки кусают, как волки, даже ветер уже не ветерок, а ветер, и дождик не дождик, а дождь. Изменяется решительно все». Но нет вернее способа спрятаться от метафизического ужаса истории, как впасть в детство. Как вам такой «краткий курс» классовой борьбы: «Желание чистить зубы распространялось быстро, как холера. Уже чистили не только колхозники, но и единоличники-середняки. Уже чистили все, кроме кулаков». По-видимому, этих самых кулаков с бабами да детьми усылали на погибельную перековку исключительно за несоответствие гигиеническим нормам. Не «ликвидация кулака как класса», а прямо «Мойдодыр» какой-то.

И «Корова», и дополняющие «Корову» ранние рассказы Геннадия Гора - не только презанятное, но и познавательное чтение, ибо это еще один документ незадавшегося романа левого искусства с Пятилеткой и Сплошной коллективизацией. А репродуцированные на обложке красные пейзане Казимира Малевича - жирный штамп, удостоверяющий подлинность документа. ЛЕВ РУБИНШТЕЙН