Доживем до новых серых

В счастливые советские времена, когда книги считались предметом роскоши и вроде чешского хрусталя в горке служили непременным атрибутом жизненного успеха, а собрания сочинений на полках подбирались под цвет обоев, - так вот, в те счастливые годы одни и те же книжные обложки можно было повстречать в домах от Эстонии до Камчатки. Хорошее было времечко - у охотников за книгами были равные стартовые возможности, и результат зависел лишь от удачливости и сноровки самого ловца. Стотысячные тиражи более или менее равномерно растекались по бескрайнему Союзу. Число обладателей, скажем, двухтомника Чаковского (предмета сомнительной потребительской ценности), или гиперпопулярного пикулевского «Фаворита», или удручающе-неизбежного собрания Мамина-Сибиряка в среднем по стране было одинаковым. Более того, иногда в провинции, и только в ней, можно было найти даже то, что в столицах отсутствовало - например, Ахматову или Пастернака.

Расслоение среди читателей началось тогда, когда, казалось бы, для этого исчезли все основания. В 90-е годы на смену «отфонарным» советским тиражам пришли тиражи более осмысленные учитывающие читательский спрос, а количество книжных наименований увеличилось на порядки. По всем признакам - золотой век книгочея. Ан нет. Первое потрясение я пережила года два назад, внезапно обнаружив, что моя интеллигентная саратовская знакомая не слышала имени Макса Фрая. Знакомство с творчеством данного автора - радость небольшая, однако в тот момент московские прилавки были буквально завалены его оранжевыми книжечками, и я полагала, что слово «Фрай» может служить универсальным термином для описания быстрого и дутого успеха. Как выяснилось, если и может, то не в Саратове. Дальнейшее прощупывание выявило пробелы гораздо более неприятные: напрасно упоминала я один за другим тогдашние бестселлеры ни одно из названий не вызвало проблеска узнавания в глазах собеседницы.

Эта история до некоторой степени подготовила меня к личному визиту в провинциальный книжный магазин. Очутившись в Новгороде, я в числе прочих достопримечательностей посетила местный «Дом книги». Мало того, что больше половины ассортимента составляли книги по домоводству и растениеводству. Гораздо более удручающее впечатление производили полки, отведенные под художественную литературу: на них господствовали дешевые боевики и фантастика, изредка перемежающиеся приличными изданиями полутора-двухлетней давности. И все. На мой вопрос, имеются ли в Новгороде другие книжные магазины, неизменно следовал ответ: «Этот лучший в городе. А что?» Действительно, а что? Вряд ли можно всерьез допустить, что столь явное различие книжных рынков в столице и провинции является результатом масонского заговора. Трудно поверить, что издательства, выполняя указ кого-то неведомого и страшного, нарочно печатают свои лучшие книги маленькими тиражами. Скорее уж стоит предположить, что, напротив, для преодоления этой ситуации следует предпринять какие-то действия, о необходимости которых никто пока не задумывается. А ведь если ничего не изменится, то через одно-два поколения провинциальная интеллигенция просто исчезнет, не в силах конкурировать с интеллигенцией столичной, поставленной в несравненно лучшие условия.

Впрочем, даже в Москве наблюдается стратификация по книжному признаку. Большинство читателей покупают книги на лотках или в больших магазинах. Конечно, там можно найти почти все но именно «почти». Есть еще 20-25 процентов книг, которых вы не найдете в магазинах вроде «Библио-Глобуса». Как правило, это литература интеллектуальная - «не для всех». За такими книгами следует отправляться в книжные лавочки «для своих», которые, если не знать заранее, с улицы обнаружить очень трудно. Такая система книготорговли узаконивает изначальное читательское неравенство. Появляются совершенно новые ограничения по месту проживания, по социальному слою, а после предновогоднего подорожания - еще и по уровню достатка. Если так пойдет дальше, то все мы имеем отличный шанс дожить до времени «новых серых». Людей новой культурной формации, по сравнению с которой даже нынешняя сероватая действительность покажется просто-таки эрой небывалого культурного подъема. Собственно, число этих людей и так растет. Не обращали внимания? А вы присмотритесь. 1989 году, когда театр Ла Скала приехал на гастроли в Москву, знакомая певица устроила меня и моего сокурсника в группу статистов, набиравшуюся из студентов музыкальных и театральных вузов для участия в спектаклях. В «Турандот» Джакомо Пуччини мы размахивали фонарями, изображая пекинский народ, затем переодевались в придворных императора и шествовали по живописным лестницам в диковинных костюмах. А в «Адриенне Лекуврер» Франческо Чилеа выносили на сцену канделябры.

После наших репетиций, где красавица режиссер Лоренца Кантини, сдерживая то смех, то раздражение, терпеливо пыталась придать толпе неуклюжих студентов артистический вид, мы, разумеется, оставались смотреть, как репетируют солисты. Легендарных примадонн, известных в России по прошлым гастролям Ла Скала, было две. Мирелла Френи, одна из самых обаятельных певиц XX века, исполняла в «Адриенне Лекуврер» заглавную партию, а демоничная Фьоренца Коссото выступала в роли ее соперницы - принцессы Буйонской. Обе к тому времени завершали карьеру и на репетициях тщательно выверяли, в каких фразах еще смогут продемонстрировать голос, а в каких его благоразумнее поберечь. Допущенные в зал следили за их священнодействием затаив Дыхание. А певицы, зная, что за ними наблюдает не светская публика, а коллеги и студенты, соревновались в непринужденности манер, остроумии и шарме.

На одной из таких репетиций рядом с нами расположилась дама неопределенного возраста; увешанная бижутерией. Она с восторгом смотрела на сцену и в разгар действия наклонилась к нам: «Скажите, а какие знаменитые певцы приехали в этот раз?» Мы в обалдении уставились на нее: «Ну вот же перед вами Френи, Коссото...» Дама посмотрела на нас с недоверием, подумала и резюмировала: «Ах, тото я и слышу нечто потрясающее!» Именно в этот момент обе примадонны, исполнявшие дуэт, во весь голос «дали петуха» и громко расхохотались, тем самым позволив окружающим почтительно улыбнуться. Наша соседка не обратила на это внимания. Откинувшись на спинку кресла, она «наслаждалась искусством».

Теперь, когда «Адриенну Лекуврер» в тех же декорациях и костюмах, вновь привезенных из Ла Скала, исполняют артисты Большого, я вспоминаю эту даму без иронии. Пожалуй, главного она не упустила. В Том спектакле была подлинность, которая даже погрешности (не такие, кстати, страшные) превращала в акт искусства. Пожилой дирижер Джанандреа Гавадзени, в свое время друживший с автором «Адриенны», знаменитые примадонны и их более молодые партнеры не изображали итальянскую оперу, а передавали то заразительное обаяние, которым пронизано произведение Чилеа. В основе сюжета мелодраматическая история любви Адриенны Лекуврер, примадонны «Комеди Франсез», и графа Мориса Саксонского, который изменяет ей с принцессой Буйонской. Узнав о соперничестве с актрисой, принцесса избавляется от Адриенны, послав ей отравленный букет фиалок. Но по существу опера Чилеа не о любви, а о театре. Действие строится на игре цитат и перекличках сцен из коронных ролей Адриенны с ее

собственными жизненными обстоятельствами. В тексте остроумно использованы фразы Роксаны из «Баязета» Расина и монолог Федры. Избыточно чувственная музыка передает кутерьму закулисной жизни, где любовные страдания не отличить от актерских эмоций.

Ламберто Пуджелли, постановщик «Адриенны» в Ла Скала, поступил мудро. Он ограничился тем, что заключил все это великолепие в раму, блестящую в буквальном смысле слова. Колонны, распахивающиеся занавесы и люстры представляют фойе и сцену «Комеди Франсез», бальный зал, интерьер шикарной виллы (сценограф Паоло Бреньи). Зеркальные панели создают призрачную, почти сюрреалистическую обстановку, где возникает игра отражений, подобная игре фраз персонажей. Роскошные костюмы знаменитой Луизы Спинателли напоминают о золотом веке Ла Скала и «Комеди Франсез», когда на туалеты примадонн тратились целые состояния.

Легко представить себе, как чиновник, выслушав доводы в пользу переноса этого спектакля в Большой, воскликнет: «То-то я и вижу нечто потрясающее». Легко уберечь зрителей от яда закулисных бедствий, способного погубить удовольствие от спектакля так же успешно, как яд в букете фиалок погубил героиню. Ну кто же из публики знает хотя бы о том, что старое Оформление Ла Скала покупается именно в то время, когда в Большом гниют, горят и ветшают свои, весьма ценные декорации кисти Федоровского, Вирсаладзе, Бенуа?

Труднее скрыть ощущение вторичности, игры в итальянскую оперу, попытки примерить на себя ритм жизни западных трупп, будто взятый напрокат костюм. Если в гастрольном спектакле Ла Скала студенты по мере сил участвовали в профессиональной работе и потому на мгновения чувствовали себя артистами, то здесь профессиональные певцы поставлены в положение любителей. Их судорожно разыскивают по разным городам и странам, за счет Большого везут в Москву, экзаменуют, бракуют. Оставшихся спешно натаскивают итальянские педагоги. И все для того, чтобы дать несколько спектаклей.

Но для дам, настроенных на «нечто потрясающее», в арендованной «Адриенне» много привлекательного. Приличное звучание оркестра под управлением Александра Ведерникова-младшего. Обаятельные солисты Марат Галиахметов (Аббат), Ирина Долженко (Принцесса). Популярный премьер «Московской оперетты» Юрий Веденеев (Мишоне). И, наконец, Маквала Касрашвили -- настоящая примадонна золотого века Большого. Та самая Татьяна в «Онегине», трогательная Полина в «Игроке», нежная Наташа Ростова, трагическая Дездемона. Теперь Касрашвили мужественно преодолевает трудные пассажи партии Адриенны, создавая ту насыщенную ассоциациями атмосферу, ради которой трудился Чилеа. Касрашвили - сама себе Большой театр (накануне премьеры ее даже официально утвердили в этом качестве, назначив директором оперной труппы).

Так что в нынешней «Адриенне» есть примадонна, около которой почетно стоять с канделябром. Фото Ларисы Педенчук Россия методично вколачивает в экономику Чечни миллиарды рублей. Словно в песок, уходит и «черное золото» Чечни нефть.

Идет борьба за влияние и деньги.

Как пригнать иномарку в Россию? Стоит ли экономия затраченных нервов и усилий, каждый решает сам. Корреспонденты «Деловой хроники» разработали новые маршруты: Канада, Япония, Прибалтика...