Лоховозка

Статус

На свете существуют лохи, то есть нормальные люди, и «крутые», которые «с пальцами». И те, и другие неизменны, меняются лишь их внешние признаки. Эти самые внешние признаки всегда были предметом любовного обихаживания со стороны постперестроечного кинематографа. Когда-то это были, допустим, кожаные куртки и адидасовские кроссовки. Потом, к примеру, кашемировые пальто и белые шелковые шарфы. Пейджеры. Мобильники.

Мобильный телефон стал нынче явлением настолько массовым, что есть он даже у меня. Теперь, когда наступает эра «тотальной мобилизации», мобильный телефон становится чем-то вроде зубной щетки. А ведь было время, когда встретить человека с мобильным телефоном на улице или в электричке было не только непривычно, но даже как-то и неуместно. Это выглядело как грубое нарушение чистоты стиля. Всего лишь лет пять тому назад мобильник был как раз тем, отсутствие чего и было одним из наиболее наглядных признаков лоха.

Именно лет пять тому назад Я ехал в маршрутном такси. Я запомнил эту поездку, потому что на внутренней стороне Дверцы была прилеплена бумажка со стихами. Стихи были чудесными, иначе я бы их не запомнил. Вот он, этот непревзойденный образец сугубо прикладной лирики с изысканной сквозной рифмовкой: Сначала кнопку найдите, Затем на нее надавите, Вперед и вправо потяните И дверь отворите. Речь, впрочем, не о стихах, как бы хороши они ни были. Речь о другом. Напротив меня сидел кашемировый «браток» и разговаривал как бы сам с собой, а если приглядеться, то говорил он в маленькую трубку, утонувшую в его боксерском кулаке. «Серег, – говорил он, - я тут еду в лоховозке. В лоховозке, говорю, еду. Тачка у меня, блядь, полетела: чтото там с клапанами. Скоро буду, короче. Без меня не начинайте, понял? Ну, добро». «Лохи» никак не реагировали. То ли не поняли, то ли смиренно соглашались со своим лошеским статусом.

Если соглашались, то, по-моему, правильно делали. Не знаю, кто как, но я, когда меня кто-то считает лохом, вовсе не обижаюсь. Ибо если бы я стал обижаться на «лоха», значит, я сам хотел бы быть таким, как тот, кто меня лохом считает. Хотел бы стать тем, кто делит Мир на лохов и нелохов. А я совершенно не хотел бы им быть. А потому я этот самый лох и есть и ничего не вижу в этом зазорного, даже наоборот. Я понятно объясняю?