Нацпром

То вы знаете о современном украинском искусстве? Уверен, что вы ничего о нем не знаете и подсознательно представляете киевского художника этаким гарным хлопцем в шароварах и шматком сала под мышкой. Окраинные (по отношению к просвещенному Западу или бывшему Большому брату) культуры обречены волочь ярмо местной экзотики с тем, чтобы понравиться бледнолицым. Точнее, чтобы быть более понятными. Так возникла в сегодняшнем мировом искусстве модная тема identity откровенная спекуляция на малых сих, которую сами малые поддерживают и одобряют.

Но киевские художники не хотят мириться со сложившейся конъюнктурой. Только бунт их принимает формы покладистости и точного соответствия международному уставу. Подвох выДает излишек того и другого.

Короче говоря, киевляне Тистол и Маценко предлагают рецепты того, как бедным туземцам следует предъявлять миру свою идентичность. Картины и объекты выставки «Нацпром» (что значит «национальная промышленность») зависли где-то между капищем племени Мумбоми. Так хотел сам Рогинский, пытавшийся повторить интерьер своей парижской мастерской. В такой коммунальной тесноте только и начинает жить его живопись, рожденная духом советских коммуналок и до сих пор смакующая сюжеты и пейзажи шестидесятых. Еще одна неожиданность этой выставки мрачные серые натюрморты, где цветы порой заменены зубными щетками или кистями в банке. Одна из работ так и называется - «Можно сказать букет». Однако и эти непрописанные грязные тени обладают какой-то неведомой светлой аурой, как и все меланхоличные картины Рогинского. Как и сам художник. На него самого - и его коллег по парижской эмиграции - можно полюбоваться на фотографиях Владимира Луповского, занимающих второй зал «Сэма Брука». Рабин, Мастеркова, Хвостенко, РозановаСинявская, Шелковский, Янкилевский... Луповской запротоколировал русскую неофициальную богему 60-х, ставшую богемой французской. Или не ставшую - слишком уж тяжел и тосклив вид почти большинства персонажей.

Галерея «Сэм Брук», до 2 ноября