Непрописанные народы

Кубанские власти так третируют «мигрантов», что вот-вот спровоцируют социальный и политический кризис. Но кремль на все это никак не реагирует

Хозяин дома возился в теплице. В ответ на наше «Здравствуйте» неспешно повернулся, отряхнул ладони, потом тщательно обтер их о штаны и протянул мне руку со словами: «Вот, доченька, до чего дожили!» Обычно мусульмане не здороваются с женщинами за руку. Где-нибудь в Чечне, Дагестане или Ингушетии такое приветствие было бы совершенно немыслимо, но кубанские туркимесхетинцы не попали в волну исламского возрождения - их выгнали из Узбекистана и посе лили здесь, в России, в 1989-м, то есть гораздо раньше, чем утвердилась мода на «веру отцов». А уж на Кубани им было совсем не до восста новления утраченных обычаев - тут бы с голоду не сдохнуть и от казачьих плеток увернуться. Один из лидеров местной турецкой общины, Мурат, не сразу и понял, когда я, привычная к татарам, вайнахам и дагестанцам, поинтересовалась, куда здешние турки собираются в пятни цу на намаз (ничего похожего на мечеть в крае нет и в ближайшее время не появится): «Чточто? Намаз? Да нет, нам некогда. Мы только главные наши праздники отмечаем: Курбанбайрам, Ураза-байрам.... Старики молятся, конечно, а остальные нет». Впрочем, обиделся, когда я шутливо назвала турок «плохими мусульманами»: «Почему? Мы веру отцов сохра нили». В советские времена месхи как раз выде лялись религиозностью на фоне соседей-узбеков. На том, советском, уровне и остались. Турок в крае с самого начала встретили неприветливо: в колхоз на работу не брали, в прописке отказывали, да еще и местные постоянно задирались: то одного изобьют, то сразу нескольких. А теперь, в связи с нынешней шумной кампанией по выселению «мигрантов» турки и вовсе со дня на день ожидают: «Приедет автобус с казаками, и всех прогонят = что сделаешь?» В доме холодно и тянет сыростью - топливо экономят. Хозяин нам так и не назвался. Мы и не спрашивали, чтобы не спугнуть собеседника. На Кубани и русские зачастую отказываются представляться, а то и разговаривать, объясняя: «Вы уедете, напишете, а нам тут жить». А уж туркам сейчас и подавно не по себе. «Наш аксакал», представил главу семьи Пашали Ридванов, Лидер районного «Ватана». («Ватан» - по-турецки «Родина». Российские турки-месхетинцы еще в 90-м зарегистрировали свою организацию под этим названием, как бы подчеркивая, что глав ная их цель - вернуться в Грузию, в родные горы, откуда их в 1944-м депортировали в Среднюю Азию. Организация считается политической, хотя реально, по крайней мере на Кубани, функцио нирует просто как община) Аксакал, как и поло жено, сидел во главе стола на высоком простор ном топчане, подобрав ноги (мы поначалу пред почли более привычную позу и пристроились на диванчике, сиротливо стоявшем сбоку как раз на случай гостей не турок, но вскоре тоже пере брались на топчан: уж больно ноги мерзли), и горько, обреченно повторял: «Вот какое муче ние, вот до чего дожили!» Он, как и все его соплеменники в Краснодарском крае, в смятении. «Сорок лет хлопкороб, со второго класса рабо тать пошел, грамоте не выучился... Двадцать лет в партии, награды имею», - он поворачивается, и тотчас молодой человек, сидевший одесную (внук ли, поздний сын, племянник или еще какой родственник), срывается в соседнюю комнату и через несколько минут приносит и демонст рирует нам какие-то медали и удостоверения. «Двадцать лет в партии, а теперь говорят я не гражданин Советского Союза. Кому я работал? Я разве Турции работал?» - «Дедушка, Советского Союза нету», - встревает еще кто-то из молодых. «Не гражданин России, Советского Союза», - упрямо твердит старик. Он и впрямь не понимает, что Советского Союза больше нет. Многие пожи лые турки-месхетинцы, с которыми довелось об щаться, хоть и слышали про распад СССР, продолжают жить советскими представлениями. По-хорошему напротив этого «аксакала» должен был бы восседать старик станичник, и уж как бы сладко они вместе ностальгировали по своей любимой партии и советскому прошлому и бранили бы демократов-разрушителей. Но станичник в турецкий дом не пойдет.

Понемногу собираются соседи месхи: прослышали про журналистов из самой Москвы и пришли искать правды. Дом малюсенький, места не хватает, и люди толпятся у крыльца, заходят по очереди, как на прием. Одни искательно смотрят в глаза: «Скажите, они имеют право нас депортировать?» Другие рассказывают свои истории: кто-то и хотел бы уехать родственник, обосновавшийся на Украине, в Крыму, говорит: там их не притесняют, но, чтобы уехать, надо продать дом, иначе не на что будет обустроиться на новом месте. А дом, уже десять лет как купленный, отказываются оформить в собственность. «Говорят, сверху дано указание не оформлять туркам собственность», – комментирует Пашали Ридванов. Больше всего историй о попытках получить прописку и гражданство. Собственно, в прописке отказывают практически всем. Даже тем, кто сумел через суд добиться признания за собой права собственности на жилье, даже тому, кто пытался зарегистрироваться у прописанной здесь жены (крымской татарки). Еще при советской власти, в середине 80-х, в Краснодарском крае по настоянию краевого руководства ограничили прописку. На этом основании в 89-м не оформляли сделки куплипродажи жилья. А страна между тем переживала «великое переселение народов»: крымские татары потянулись в Крым и продавали свои дома на Кубани, на их место приехали турки, которым надо было где-то приткнуться после депортации из Узбекистана. Уезжали не только татары, немало украинцев перебрались в те годы на историческую родину, поближе к родственникам, кое-кто из русских станичников потянулся в город в «кооператоры». Так или иначе сделки на дома оформлялись «вручную» и не регистрировались. По тем временам это считалось незаконным, но с тех пор минуло двенадцать лет, и все это время новые домовладельцы исправно платят налог с недвижимости за тех, кто формально числится собственником. Разумеется, была бы добрая воля местного начальства, давно бы уже разрулили эту ситуацию, оформили все чин-чином и зарегистрировали бы месхов по месту реального проживания. В других одиннадцати российских регионах, где расселились месхетинцы (больше всего в Ростовской области, Кубань оказалась на втором месте, еще меньше на Ставрополье, в Калмыкии), так и сделали. Давно уже большинство кубанских месхов были бы российскими гражданами: они пишут заявления, а им отказывают в получении гражданства из-за отсутствия регистрации, а в регистрации отказывают якобы из-за отсутствия жилья. Те, у кого есть родственники в других местах в России, зарегистрировались у них, продолжая, естественно, жить в собственном доме. Сейчас,

когда пришла пора получать российские паспорта, там же, в Ростовской области или Калмыкии, обменяли свой серпастый-молоткастый на российский.

Кубанские нравы Пашали с женой получали паспорта в Калмыкии, а живут в станице Тамань Темрюкского района. Как-то Пашали пришел домой, а жена в слезах: приходила начальница паспортного стола и отобрала паспорт сказала, мол, будешь писать объяснительную, как ты его получала. Разумеется, ни расписки, ни справки на руки не выдала так женщина теперь и живет без документов. «Разве она имеет право отбирать паспорт?» спрашивает Пашали. Таманская паспортистка в ответ на наш вопрос поджала губки: «Я не отбирала паспорт. Взяла, чтобы сделать ксерокопию, - у нас сведения, что паспорт получен незаконным путем». «Паспорта получены за взятки, - Тамара Иванова, начальник районного паспортного стола не скрывает своего торжества. - Мне один сам проговорился, мол, семь тысяч рублей и вот он, российский паспорт. Сами посудите: если я прописана законно в одном месте, зачем мне жить в другом?» Милицейский начальник Иванова не понимает: когда люди, живущие здесь двенадцать лет и по закону имеющие все права на российское гражданство, вынуждены покупать его за семь тысяч рублей, это не для турок позор. Она продолжает не без удовольствия: «Они, турки, незаконопослушные граждане. Я им говорила: мы их в Темрюкском районе не ре гистрируем, он считается пограничным, пусть об ращаются в миграционную комиссию края. Если там откажут - пусть идут в суд, если и там откажут - пусть идут в Верховный суд. Из двадцати семей, что живут у нас в районе, только двое пошли на краевую комиссию. Остальные решили сойдет. Не сойдет. Раньше не пошли, теперь ушел их поезд». «Ушел» потому, что в феврале краевое Законодательное собрание приняло решение приостановить регистрацию «лиц без гражданст ва» (то есть турок, живущих по советским пас портам). Раньше не регистрировали без поста новления, а отныне В соответствии с постанов лением. Теперь уж краевой суд никак не обяжет регистрировать. Интересуюсь у нее, на каком основании не прописывают мужа к жене. «Навер ное, брак недавно зарегистрирован, пожимает она плечами. И не выдерживает: - Вот ведь они какие. Им по исламу нельзя на русских жениться, а они на все идут». Правосознание у дамы на высшем уровне. (Кстати, мужчине мусульманину как раз можно жениться на христианке или иудейке. Это замуж девушку нельзя выдавать за «чужого». Но в нашем случае мужа не прописы вали к жене-татарке. И вообще, какое дело ми лиционеру Ивановой до исламских запретов?) Турки - тут Иванова права - слишком редко используют судебные рычаги для отстаивания своих прав. Большинство из них, даже молодежь, народ вроде нашего «аксакала», запуганные советские колхозники. Сказали «нельзя», «не положено», паспорт отобрали, в морду плюнули так тому и быть. Впрочем, у лидеров «Ватана» лежат судебные решения в отношении 26 месхетинцев, констатирующие факт законного прожи вания на территории России с февраля 1992 го да. По закону этих решений достаточно, чтобы признать истцов российскими гражданами. Никто из двадцати шести российского гражданства так и не получил. А в отношении тех, кто оформил паспорт в соседнем регионе, за последний месяц в крае уже возбуждено несколько уголовных дел по подозрению в незаконном получении.

Аналогичная ситуация у армян-беженцев, курдов и езидов. Езиды - курды-язычники, потомки тех, кто не принял ислам. Их точно так же не регистрируют и за это объявляют «нелегальными мигрантами». Курды приехали в Россию из Карабаха - в основном сбежали от карабахской войны. Они жили в Лачинском районе, между Арменией и Карабахом и ушли оттуда в 1992-м, когда армяне пробивали себе «коридор». Часть курдов и езидов уехали позже из Азербайджана и Армении, в Азербайджане им стало неуютно в связи с турецко-курдским обострением (азербайджанцы не то чтобы идентифицировали себя с турками, но многие считают нужным колебаться вместе с турецкой внешнеполитической линией), а в Армении просто очень голодно. Курды, как и турки, пытаются заверить кубанцев, что они тут не навсегда: «Когда наш лидер Оджалан отпустят, с трудом выговаривая русские слова, говорит гостеприимный глава большущей курдской семьи, мы поедем своя родина, Курдистан пойдем. Нам здесь не надо. Нам идти теперь некуда». Наивные люди, они считают, что умаслят «коренных», обещая не задерживаться здесь надолго. Езиды, которые даже про то, как отпустят Оджалана, не могут мечтать, виновато разводят руками: «Куда нас высылать? У того Армения, у того Турция. Нам - куда ехать?» (О том, что российские езиды пришли в XIX веке из Ирана, не помнят ни казаки, ни езиды.) Беженцам, с одной стороны, ставят в вину, что они приехали «как бы ненадолго, а сами не уезжают» (губернатор Ткачев в знаменитой мартовской передаче «Свобода