Маяковский закончился

В Москве прошел первый фестиваль Маяковского. Он показал, что второй фестиваль уже не нужен

Хорошее начало, как известно, это уже полдела. Фестиваль Маяковского открылся 7 июля на станции метро «Маяковская» както странно и, может, оттого весь получился каким-то кособоким, больше похожим на смотр художественной самодеятельности. Странность в том, что открытие случилось в неправильное время, в неправильном месте, в неправильных обстоятельствах. Во-первых, открытие приурочили ко Дню рождения героя. Но 7 июля день рождения поэта по старому стилю. По новому стилю он родился 19 июля, когда «Футурбалом» в Зверевском центре современного искусства фестиваль закончился. (Эти хронологические «неувязки» вообщето концептуальны, однако не перестают казаться неувязками.) Во-вторых, некоммерческий фестиваль, организованный группой энтузиастов, проходил совершенно самостийно, отчего у устроителей не было никакого разрешения на акцию в метро. Тем не менее хотелось им открыться именно там. В итоге отважились только на бесплатную раздачу конфет. А зажигание свечей на праздничном торте перенесли к подножию памятника Маяковскому на одноименной площади. Наконец, сама акция с конфетами Яши Каждана и Ксении Перетрухиной заставила подозревать, что открывающийся фестиваль будет фестивалем анти-Маяковского.

Каждан и Перетрухина совали под нос всем желающим огромные красные кульки с надписью «Маяковский угощает». Ироническая логика превращения главного горлана и бунтаря в филантропа вполне понятна, но все это смиренное кормление народа «Коровками» совершенно противоречило агрессивному духу Маяковского. Народ, надо сказать, оказался не слишком охоч до «Коровок» и буквально отпрыгивал от навязчивых художников с кульками. И начинало казаться, что отпрыгивает он от самого слова «Маяковский», совершенно неуместного в расслабленной Москве воскресным вечером.

Потом оказалось, что дух Маяковского неуместен и в разгар рабочей недели. Одна из главных столичных газет отреагировала на открытие фестиваля колонкой одного из главных архитектурных критиков (что ему до Маяковского?), в которой сообщалось, что публичное празднование дня рождения «певца палачей» есть ситуация «нелепая, сомнительная и постыдная». Мол, Маяковский - действительно гений, но поскольку погряз в злодействе, чествование его может быть «исключительно частным делом». Получалось, что у себя дома ты можешь, пугая соседей, вышагивать по коридору под «Левый марш» или практиковать на кухне ритуальные убийства, сообразуясь с «действительно гениальной» строчкой «Я люблю смотреть, как умирают дети», но вот на площади Маяковского следует вести себя прилично.

На самом деле устами главного архитектурного критика говорит сегодняшняя Россия, и в этом смысле он почти приблизился к ненавистному Маяковскому, бывшему рупором коллективного революционного бессознательного. Сегодня страна, очистившись от проклятого «тоталитарного прошлого», старается не ворошить старое и на людях выглядеть демократкой с европейскими манерами, хотя на кухне у нее творится бог знает что, вплоть до «контртеррористической операции».

Как раз про это на фестивальной выставке «Маяковский продолжается» в L-галерее работа питерского фотографа Дмитрия Шубина. Он устроил этакую фотоэкскурсию по местам заказных убийств в своем родном городе, ныне ставшем криминальной столицей. Снимки Шубина не просто мирные, а календарно-глянцевые, пошловато красивые: солнце отражается в воде канала, клейкий зеленый листочек дрожит на ветру, бликует медь ограды. А рядом с этими «открытками» висят краткие информационные справки, сообщающие, что на берегу именно этого канала, именно у этого дерева или ограды был убит человек, политик или бизнесмен.

Вспоминать об этих гадостях неприятно. О гадостях вообще лучше не думать. Или, по крайней мере, желательно находить в них внутреннюю логику. Например, опять-таки в рамках Фестиваля Маяковского в «Новом Манеже» прошел круглый стол под названием «Художник и власть». И там умные, авторитетные литературные люди всерьез говорили, что есть проблема Владимира Сорокина и «Идущих вместе», которую надо обсуждать. Но нет проблемы находящегося в тюрьме Эдуарда Лимонова, и о нем говорить сегодня они не будут.

Потому что Сорокин пострадал за литературу, Лимонов же за оружие, а уголовный кодекс следует чтить. Слушать все это было просто неприлично. И не только оттого, что Лимонов, как к нему ни относись, в своем амплуа вечного возмутителя общественного спокойствия есть некое подобие Маяковского сегодня. Просто лицемерное кодексопочитание может привести к поразительным результатам. Собственно, и инициатив В «Новом Манеже»