Илья Оганджанов

Вполголоса

Р бывает, как, скажем, не бывает полета мяча без траектории.

Он бывает откровенно поэтический, измеримый метром и диагностируемый как ямб-хорей. Или прозаический, или разговорный. Ритм традиционно понятого верлибра как бы приподнят над речью, связывается с образом европейского поэта на эстраде, импульсами посылающего в зал строку за строкой.

У Оганджанова иной ритм. Магическая спираль упрятана глубоко в непрерывный речевой поток. Постепенно ритм организует смысл (скорее так, нежели наоборот). Молитва? причитания? ветхозаветная песнь? У Оганджанова получается так, у идущих поодаль, но в том же направлении Гронаса, Медведева, Анашевича - иначе. Впечатление неслучайного поиска, не-эксперимента.

В начале книги щелкает важная стрелка. Сперва мелькает ворон, потом его сменяет ворона. Различие между этими двумя птицами очевидно: ворон преимущественно литературен - от песен до Эдгара По; ворона же вызывающе жизненна, материальна. Оганджанов постепенно отказывается от литературности, архаики, потому что старое недостаточно Древнее, а древнее не вечно. Вечное же должно обретаться здесь, за окном. Постепенно нарастает чувство одновременности происходящего - тут и в Ветхом Завете, или в Древнем Риме. Аукаются Гумилев, Мандельштам при полном несходстве стиховых фактур.

Очень, очень интересно... ЛЕОНИД КОСТЮКОВ