На воздушном мосту

Отношения пограничников с мирным населением горной Чечни на общем фоне «контртеррористической операции» выглядят едва ли не идиллией

Наш воздушный караван (три «птички», поодиночке тут не летают) стремительно несется над Аргунским ущельем. Пункт назначения - Тусхорой, база Итум-Калинского погранотряда, стерегущего чеченский участок российско-грузинской границы. Груз у нас экзотический: гуманитарка ящики конфет, пара монахов из Саввино-Сторожевского монастыря, что под Звенигородом, тройка артисток из команды Николая Московченко (депутата Мосгордумы, регулярно устраивающего культурные мероприятия для солдат в горячих точках) и Леонид Якубович, мирно прикорнувший рядом с бортстрелком. Вот будет «Поле чудес» в Итум-Кале! К робко жмущимся по лавкам монахам офи церы большого почтения не испытывают: Раньше были замполиты, нынче попы. Солдатиков построят и дадут команду: «На кре щение шагом арш!» Команда-таки прозвучала, правда, чуть иная: «Кто хочет покреститься в офицерскую баню марш!» И пошли, не строем, конечно... «Поля чудес», правда, не было: все вполне удов летворились автографами Якубовича и неболь шим концертом.

B первую чеченскую кампанию нога феде рала в Итум-Калинский район не ступала. В межвоенную трехлетку район обратился в «черную дыру», в зинданах которой бесследно исче зали пленники. Где-то здесь нашли тело похи щенного генерала Шпигуна, здесь же сгинул и наш коллега, журналист Владимир Яцина. Здесь руками пленных прорубала себе «свободная Ичкерия» через горы проход из Итум-Кале в Панкисское ущелье Грузии - «дорогу смерти».

С конца 1999-го Итум-Кале начинает мелькать в сводках. Ключевые высоты Аргунского ущелья пограничный десант полковника (ныне генерала) Виктора Золотухина захватил 19 декабря. Операция проведена была умело и дерзко. Собственно, в Итум-Кале войска ворвались в феврале 2000-го - тоже вертолетный десант. Доро в грузинское Панкисси была перекрыта. Тогда же здесь стали обустраиваться пограничники. Два года с гаком прошло, а наземного маршрута Ханкала - Итум-Кале как не было, так и нет, только вертолеты связывают разбросанные по горам и долам гарнизоны со штабами и тылами. Бронеконвои так далеко не ходят. Это опасное родео. С почти стопроцентным смертельным исходом.

Нелинейная граница Базовый лагерь Итум-Калинского погранотряда в Тусхорое выглядит надежнее Ханкалы. Надежность та не в обилии укрепсооружений, а в удачно выбранном месте. Хотя пограничники и расположились в просматриваемой с высот лощинке, но трагические уроки расстрелянной в 1993-м в Таджикистане 12-й заставы учтены: расстояние от горных склонов до лагеря явно больше дальности прямого выстрела.

Доброжелательное спокойствие в военной обстановке - с этим сталкиваюсь только у пограничников что на прошлой кампании, что на этой. И спокойствие это тут не исчезает даже после принятия фронтовых ста грамм (одной соткой, разумеется, дело не ограничивается, но в полевых условиях невозможно обойтись без этого универсального российского антидепрессанта). Зыбкую временность быта выдает лишь побелевший брезент палаток: третья военная зима уже не за горами, а возможности выстроить нормальный быт у «зеленых фуражек» нет.

- Господи, - изумленно молвил на подлете к Тусхорою молоденький лейтенант, впервые попавший в эти края, такие леса, такие горы! Тут же веками можно партизанить! Хоть целую дивизию спрячь - не найдут, как тут границу держать... Ответ молодой получил уже на земле, от умудренного опытом капитана: - А так и держим. Боевики же тут не побатальонно ломятся. Группами максимум по 10-12 человек, налегке, не каждый день и не внаглую, напролом, а тихой сапой, в обход постов и застав, по тропам, где сам черт ногу сломит. Они же тоже не дураки, зачем им под нашу авиацию подставляться? О караванах с оружием из Грузии - все бредни. Какие тут караваны, ты на перевалы взгляни, с одним ишаком еще можно пройти, да и то в считанных местах. Там-то у нас и посты, и заставы.

О том же наглядно свидетельствуют трофеи с бирками: мешок пластида, крупнокалиберный пулемет «Утес», гранатометы, много «калашей», снайперские винтовки, охотничьи ружья, пистолеты вплоть до экзотического австрийского «Глока», гранаты, неплохой выбор биноклей.

Прямых столкновений с пограничниками боевики стараются избегать, стремясь укромными путями обойти посты, секреты, не говоря уж о заставах. И чаще всего в схватку с боевиками вступают поисковые разведгруппы пограничников да вызванные по их наводке вертолетчики.

- А зачем боевикам ввязываться с нами в затяжные бои? - пожимает плечами один из штабных офицеров. - Мы держим ключевые тактические и оперативные высоты. Парням, с детства знающим эти горы, нет нужды переться напролом, вызывая на себя огонь авиации, артиллерии и десанты спецназа, если можно пройти тихой сапой. И кое-что на себе пронести, не тяжелое вооружение, конечно, но автомат, пулемет или мешок со взрывчаткой. К тому же это их родные места, и ни один идиот не будет гадить у себя во дворе, тут же вся родня, что ж на нее «зачистки» наводить. Да и не здесь главная война идет, а вокруг Грозного, на коммуникациях. Им обострять ситуацию в родных горах не с руки. Но если они на наших натыкаются и уйти не могут, то тут, конечно, отстреливаются до последнего. Пленных почти нет.

- А может, не доводите, по дороге кончаете? - Да зачем мараться, если за добытого в бою «языка» не орден, так медаль точно дадут? И к чему нам портить отношения с местными: прослышат, что мы пленных кончаем, проблем не оберешься, а слухи тут распространяются с космической скоростью. Правда, бывает, что пе

редашь задержанных местной милиции, а через месяц они опять на воле гуляют. Но то задержанные по подозрению, пленный, добытый в бою, редкость - не сдаются.

На ритуальный вопрос «Граница на замке?» ответы разные. Чаще всего офицеры лишь смеются: - Это же горы. Кто-нибудь, да пройдет, даже в советские времена мы не могли полностью закрыть горы, тот же Памир например.

Выходит, вы лишь обозначаете присутствие?

- А не обозначь, тогда будут шляться внаглую, толпами и открыто. Не обозначить, они тут закрепятся так, что после их ничем не выбить. С чего-то надо начинать. Нам тут еще закрепляться и закрепляться, искать все лазы и закрывать их. Пока боевики ходят, конечно. Но поодиночке и чертовыми тропами...

Рядовой Рыбников оказался чуть более словоохотливым, может, потому что дембель: - Нам тут воевать-не перевоевать, местные же нас, федералов, ненавидят. Идешь по селу, он тебе улыбается, здоровается, а отвернешься; жест делает, вот так, солдат чиркает рукой по горлу. Они же все бандитов поддерживают, до единого. В каждом дворе кто-нибудь да воюет против нас, кто-нибудь да уже убит. Или вон гуляет какой-то пацан, а разбери, что он тут делает: ишака своего пасет, за нами шпионит или к тайнику с оружием пробирается. Боевик ночью может в любой дом зайти: покормят, перевяжут, все про нас расскажут, безопасную тропинку покажут. Хотя специально нас, погранцов, стараются не задевать. Но ведь ползут через горы постоянно. А мы что можем? Ну посты стоят, разведчики наши все время с ними перестреливаются, схроны в пещерах находим, вертолеты по склонам долбят. Связь у нас хреновая, рации старые, хорошо, если от склона до склона добивают. Чуть туман, облака - и «вертушки» наши уже не летают. Скучно, конца войны не видать. Зато я свое отслужил...

Впрочем, в офицерских устах перспективы войны тоже не блестящи. Но пессимизма меньше, чем приходилось слышать у армейских офи церов: - Мы-то свое дело делаем и в себе увере ны. Армейские пришли, постреляли, озлобили население, ушли... ОМОН пришел, снял сливки на дорогах, ушел. А нам тут долго стоять - всегда.

В общем, граница как граница, бывает и лучше, бывает и хуже. Только, повторюсь, единственная нить, связывающая ее с Большой землей - вертолеты. И все, абсолютно все идет исключи тельно по воздуху, от боеприпасов, воды, горючего и продовольствия до пополнения и вывоза дембелей. А «вертушки», как известно, игрушки капризные, да и изношен их парк донельзя, а вместо современных навигационных систем всепогодные двужильные авианаводчики. Но, не приведи господь, случись нечто вроде событий августа 1996-го - пограничники окажутся блокированными и отрезанными от основных сил.

Всерьез и надолго Хоть от местного населения бойцы наши и не в восторге, все познается в сравнении. И даже неВооруженным глазом заметно: к пограничникам люди тут относятся много лучше, терпимее, чем, например, к армейским, тем паче к ОМОНУ. И серьезных конфликтов с мирными у «зеленых фуражек» нет. Что на общем фоне «контртеррористической операции» выглядит уже едва ли не полной идиллией!

Отчего так? Может, пограничников не трогают, поскольку они тоже никого не трогают?

- Вопросик, конечно, хорош, подполковник задумчиво заглянул в «нурсик» (алюминиевый колпачок от взрывателя НУРС - неуправляеМого ракетного снаряда - стандартная чарка для «фронтовых»). — Могу и откровенно, только без имен. Главное, мы же карательных операций не проводим, села не чистим, наши ребята не мародерствуют, в поборах на дорогах не участвуют, гражданских не похищают, в зинданах никого не морят, не пытают и не убивают. Люди это видят. А еще у нас нет... Будановых, отчего-то не приживаются такие. Наши войска маленькие, семейные, все офицеры друг друга знают, все на виду, слухи о том, как кто и где служил, по всем заставам разлетаются мигом, грязные делишки у нас трудно скрыть. А главное, в отличие от армейцев мы сюда пришли не на время, а надолго, может, навсегда. Отсюда и наш подход к населению: работа на перспективу. Нам же жить с ними и среди них. Без местных, без агентурной сети среди них нам все равно никакую границу никогда не перекрыть. И сеть эту надо создавать на года и десятилетия, а не на время командировки. Но не так, как фээсбэшники, не шантажом, не угрозами: если хочешь, чтобы местные хотя бы тебе не гадили в тарелку, не стреляли в спину, не резали горло по ночам, так отнесись к ним по-человечески. Но держи дистан цию: пусть общаются лишь офицеры. А солдат надо держать от деревень как можно дальше, им там делать нечего. Известно же, стоит солдату появиться в деревне, начинаются безобразия: пьянки, приставания к местным девушкам..... Но вооб ще нам повезло. Поначалу нас всерьез тут не восприняли, думали, постоим и уйдем. Когда поняли, что мы надолго, время, чтобы сбить нас с высот, было упущено. Народ же тут практичный: не ме шают, и ладно, значит, надо уживаться и попытать ся из этого сосуществования пользу извлечь. И извлекают: в Итум-Кале аж 10 лет не было никаких врачей. А у нас есть, и мы людей лечим. Село это не просто бедное - нищее. Вот время от времени Мы и подкидываем им кое-какую помощь, продо вольствие. Мелочь, конечно, но такие жесты тут дорогого стоят...

Отряд действительно дислоцируется не в населенном пункте, а поодаль от него, в местеч ке Тусхорой. Может, и правильно? Нечего служивым торчать в селах, где обязательно что-нибудь да произойдет: или курицу украдут, или корову стянут, или за водкой кто в ларек ломанется, со всеми вытекающими. Население и человек с ружьем - это взрывоопасная смесь, так что лучше их держать друг от друга подальше. А нет бытовых конфликтов, нет и небоевых потерь.

Кстати, «проверками на дорогах» в Итум-Кале, по слухам, не злоупотребляют даже омоновцы. Может, еще и потому, что все их символические блокпосты в округе на все сто зависят именно от погранцов - и снабжение, и смена команд производятся на пограничных «бортах». Кто в таком случае хозяин, понятно. А раз так, будь добр, и веди себя в чужом доме подобающим образом: хочешь вовремя улететь домой, не порть нам отношения с местными, не делай нас крайними...

Благодать не благодать, но, может, стоит изучить феномен взаимоотношений погранич ников с населением и в академиях, дабы будановых поменьше было?