Балет

В 1960 году, не было. Впрочем, спектакль Аштона принадлежит к балетной классике XX века кто воспротивится такому приобретению? После премьеры 1960 года Аштон написал эссе о том, как возникла идея постановки. Он читал дневник Дороти Вордсворт и мечтал о сельской жизни конца XVIII – начала XIX века; вдохновлялся «Пасторальной симфонией» Бетховена и вспоминал о собственном детстве на ферме. Аштон расспросил Тамару Карсавину о «Тщетной предосторожности» Мариинского театра и постарался воплотить завет артистки: «Балет должен очаровывать невинностью, и никакое другое чувство не должно это нарушать». Таким же поэтичным танцевальным эссе о старинном балетном театре и стал его спектакль. Аштон не скрывал, что воспроизвел все мизансцены петербургской постановки, какие смог, и это привело к успеху. «В другие свои балеты я вложил больше себя меньшим результатом», - писал он.

В «Тщетную предосторожность» Аштон ввел английский театральный юмор: броскую и чуть грубоватую, на взгляд русской публики, пантомиму, карнавальную группу танцовщиков в костюмах петуха и кур. Здесь есть забавные эффекты, напоминающие о балагане: герои едут по полю на запряженной пони тележке, а незадачливый жених Лизы улетает во время грозы на зонтике. Но главное в этой постановке - со вкусом поставленные танцы, в которых видно, насколько английская балетная школа отличается от русской. По сравнению с акварельной версией Горского спектакль Аштона тяжеловат: каждая выДумка «прописана» в нем максимально тщательно, а порой и повторена по нескольку раз. Если соавтор постановщика художник Осберт Ланкастер сумел стилизовать в сценографии яркие иллюстрации детских книг начала XIX века, то хореографические картины Аштона выглядят так, будто рисунки для малышей делал Рубенс.

Этот колоритный балет рассчитан на танцовщиков-актеров с безупречным вкусом и чувством юмора. Самый яркий персонаж спектакля Большого - главная героиня Лиза в исполнении Нины Капцовой, одной из лучших молодых балерин театра. До сих пор в ее репертуаре преобладали романтические героини: Маша в «Щелкунчике», Аврора в «Спящей красавице», Муза в «Паганини», Анюта в одноименном балете Владимира Васильева и другие. Здесь Капцова играет хитрую, озорную девицу себе на уме, за каждым жестом которой угадывается «второй план». Ее Лиза морочит голову не только мамаше, но и возлюбленному (дебютант Андрей Болотин). Танцуя грациозно и четко, Капцова стремится актерски обыграть даже сложные технические элементы, представить их как остроумные выдумки героини. Партия Лизы ей «тесновата»: в Капцовой виден потенциал балерины драматического плана, способной исполнять большие серьезные роли.

Александр Петухов, ведущий гротескный танцовщик Большого, представляет мать героини вдову Симону не расчетливой фермершей, а витающей в облаках особой. Поэтому неудивительно, что Симона замечает чужой платок на шее Лизы, но, запирая дочь в комнате, забывает проверить, не прячется ли там ухажер. Кульминационный комический танец «Сабо» Петухов исполняет с шармом, но не придает номеру грубовато-земного характера, как это делают в Англии.

Впрочем, другие танцовщики Большого допускают в «Тщетной предосторожности» не только отступления от стилистики Аштона, но и множество помарок. Однако, даже если бы спектакль был идеально отшлифован, остается вопрос: а зачем он поставлен? О творческой состоятельности театра судят по тому, какие спектакли он способен создать. Освоение чужих постановок - работа, конечно, полезная, но все же сопутствующая собственному творчеству. Иначе театр превращается в прокатную площадку. Именно это происходит в Большом в нынешнем сезоне. Единственное оригинальное произведение - вечер одноактных балетов Ролана Пети «Пиковая дама» и «Пассакалья» - погоды не делает: это работа для небольшого состава кордебалета и двух солистов. Остаются чужие постановки опер «Сила судьбы» и «Адриенна Лекуврер», купленные в Италии на несколько представлений, а также возобновление знаменитого балета Юрия Григоровича «Легенда о любви».

Таким образом, руководство театра само же и упраздняет его как творческий организм. Спору нет, «Тщетная предосторожность» Аштона хороша. Но ведь это по существу детский балет, к тому же рассчитанный на сцену, чуть ли не вдвое меньшую, чем в Большом. Если его выбирали с учетом возможностей труппы, то почему же исполнителей едва набралось на один состав? Капцова и Болотин выдержали суровое испытание: им пришлось танцевать три дня подряд за себя и внезапно заболевших коллег, при том что они готовились выступать в разных составах и друг с другом не репетировали. В итоге спектакль вышел, английские хранители прав на хореографию Аштона получили за перенос балета на московскую сцену положенные суммы. Японская труппа «Асами Маки-балет», предоставившая Большому декорации, должно быть, тоже не осталась внакладе.

Театр XVIII века любил извлекать из Драматических ситуаций мораль, нередко вынося нравоучительную формулировку в заглавие пьесы. Так, «Тщетная предосторожность» в одной из редакций называлась «От худа до добра один шаг». Хорошо бы понять, в том ли направлении этот шаг сделан.