Год слона

Ровно 1200 лет назад

Cлавянское слово «король» происходит от имени Карла Великого. Это значит, что Карл выглядел для древних славян как Правитель, бесконечно возвышающийся над их собственными князьками. А когда сам Карл ощутил себя Великим? В 774 году, когда его Франки одолели доселе непобедимых лангобардов? А может, в 800-м, когда короновался в Риме императорской короной? Или все-таки по-настоящему Великим он почувствовал себя весной 802 года, когда окончательно решил, что столицей его гигантской империи будет не Рим, не Равенна, не Павия, а крохотный захолустный городок Экс, или Аахен, затерянный на северной окраине тогдашнего цивилизованного мира. По смелости этот шаг сопоставим / с решением Константина Великого перенести столицу Римской империи в Константинополь или с мечтой Петра Великого о Петербурге. Хотя Экс и не превратился в великий город, выбор был провидческим: столица лежала ровно на границе между романским и германским мирами. В Эксе Карл возвел гигантский собор, благодаря которому город поменял имя и стал называться пофранцузски Aix-la-Chapelle, то есть «Экс с капеллой» (собор был разбомблен в последнюю войну). По словам королевского биографа Эйнхарда, «король много трудился над тем, чтобы улучшить церковное пение; он был в этом опытен, хотя сам никогда не пел, разве что тихим голосом и в хоре».

Свидетельством того, что Карл достиг истинного величия, стал невиданный дар от Далекого сказочного властителя, багдадского халифа Гаруна ар-Рашида. Герой «Тысячи и одной ночи» послал королю франков своего единственного слона по кличке Абуль-Аббас. Появление этого невообразимого создания произвело сенсацию во всей Европе. Нет такой хроники, нет таких анналов, саМых кратких, самых сухих, которые бы не отметили удивительное событие. 802 год стал в империи Карла годом Слона. Абуль-Аббас целых восемь лет сопровождал короля во всех его походах, терпеливо снося холодный климат.

Ровно 1200 лет назад, в марте 802 года, Карл приказал, чтобы все франки старше двенадцати лет вторично присягнули ему, уже не как франкскому королю, а как римскому императору. Свирепым, но простодушным франкам это было все равно: пусть их победоносный властитель украсит себя еще одной бирюлькой. Где к королевскому демаршу отнеслись крайне болезненно, так это в Византии: как на небе лишь одно Солнце, так на Земле - один император, и сидит он в Константинополе, куда в символическом смысле «переехал» Рим еще в IV веке. Узурпация императорского титула была равнозначна объявлению войны. Понимая все это, Карл тем не менее совершил в том же марте 802 года еще один демарш, результаты которого, однако, продемонстрировали королю, что его величие все же не бесконечно: он послал к византийской императрице Ирине послов с предложением руки и сердца. А что - оба во вдовстве, оба в пурпуре. И самое поразительное, что Ирина вроде бы дрогнула, на расстоянии поддалась чарам победительного варвара.

Но не тут-то было. Несмотря на все свое харизматическое величие, Карл в глазах византийцев все равно оставался дикарем. Подданные могли простить Ирине многое даже ослепление собственного сына, но не готовность посадить на престол неграмотного франка. Императрицу свергли прямо на глазах у послов Карла. Кому Великий, а кому и варвар.