10 лет без ссср

Продукты распада

«Журнал». С распадом СССР распались и хозяйственные связи, но что-то осталось из единого народно-хозяйственного комплекса? Может, что-то на уровне единых технологий?

Е. Я. Осталось довольно мало. Но когда Россия начала подниматься и у нее появились деньги, возник и рынок товаров наших соседей. Украина стала продавать нам металл, сахар, трубы. И там тоже начался подъем. Я еще давно говорил, что все зависит от России, потому что все страны были завязаны на российский рынок. Устойчивость наших связей - не в конкретных продуктах или технологиях, а в том, что продукция этих стран востребована только на российском рынке.

«Журнал». Начиная примерно с 1999 года наблюдается экспансия российских компаний на рынках бывших союзных республик и соцстран: на Украине захвачен почти весь рынок нефтепродуктов, в Венгрии нефтехимию купили, в Белоруссии – МАЗ. Можно ли говорить о начале восстановления экономических связей на качественно другом уровне?

Е. Я. Как я сказал, экономический рост в этих странах тесно связан «Журнал». То есть, по-вашему, сейчас можно уже говорить о каком-то переломе?

Е. Я. Да, я считаю, что в правительстве, во всех сферах бизнеса долж но появиться ощущение, пора строить инновационную экономику. Инновации должны давать по меньшей мере треть нашего валового продукта. Но то, что это время наступило сейчас, не означает, что можно было что-то спасти раньше. Жертвы нужно было принести, деться было некуда. Я знаю: очень многие ученые, инженеры на оборонных предприятиях против реформ, против Гайдара, Чубайса, против еще кого-то там, против Ельцина, потому что все, что эти люди создавали своими руками, было развалено. Я думаю, мои коллеги тоже их понимают. Что делать - каток истории проехал. Не надо раньше было быть такими дураками и терпеть так долго советскую власть.

Беседовал МАКСИМ БЛАНТ онец Советского Союза в декабре 1991 года означал не только создание двенадцати новых независимых государств («балты» отделились раньше), но и ликвидацию огромного количества союзных ведомств, одни из которых существовали в течение десятилетий, а другие считанные годы или даже месяцы. Впрочем, были и исключения: некоторым структурам удалось выжить, минимально видоизменившись. Но вначале о тех, кто исчез полностью. Это аппарат первого и последнего i президента СССР. Громоздкая законодательная конструкция, включавшая в себя Съезд союзных нардепов и Верховный совет с двумя палатами, многочисленными комитетами и комиссиями. Верховный суд, Генеральная прокуратура, Комитет конституционного надзора, Контрольная палата (бывший Комитет народного контроля), Государственный банк и Фонд государственного имущества. Абсолютное большинство союзных министерств, включая МИД, МВД, Минобороны. И другие еще совсем недавно могущественные организации, главы которых до августа 91-го свысока смотрели на министров правительства РСФСР, считая их безнадежными провинциалами.

Часть чиновников союзных ведомств (главным образом среднего звена) перекочевали в российские структуры, но место нашлось далеко не всем. В первую очередь «летели головы» функционеров первого ряда, причем никто особо не разбирал, идет ли речь о твердокаменных сторонниках ГКЧП или о либеральных горбачевцах. Из «перестроечного» союзного МИДа не сохранил своего поста ни один из замов: молодой министр Андрей Козырев делал свои ми ближайшими сподвижниками ровесников. Новое российское Минобороны обошлось без услуг большинства трех- и четырехзвездных генералов советской эпохи, включая и весьма реформаторски настроенного генерала армии Владимира Лобова, да и улыбчивого маршала Евгения Шапошникова. Это тоже понятно ведь Павел Грачев в августе 91-го был всего лишь новоиспеченным генерал-лейтенантом. Некогда всесильный Госплан, мимикрировавший за несколько месяцев до путча ГКЧП под скромное «министерство экономики и прогнозирования», лишился всего верхнего звена, а его рядовых сотрудников, частью попавших в российское Минэкономики, «чистили» еще несколько лет. На излете реорганизаций одна сокращенная работница в отчая нии даже выбросилась из окна собственной конторы.

Другие ведомства пытались выжить, преобразуясь в концерны и международные (действующие на постсоветском пространстве) ассоциации. Некоторые из них существуют по сей день: например, Международный союз металлургов Серафима Колпакова или Межгосударственный авиационный комитет Татьяны Анодиной. Но все резко уменьшились в размерах, большинство из них потеряли почти всякое влияние, а многие стали извлекать доход из сдачи в субаренду бывших министерских площадей. Региональные структуры далеко не всегда про

должали кормить чиновников, сделавшихся вдруг менеджерами концернов или иных структур. Так что пример Министерства газовой промышленности, ставшего (правда, еще в 1989 году) Газпромом, можно считать уникальным.

Всеобщее умирание или деградация не коснулись, однако, некоторых «счастливчиков». В РФ с минимальными потерями перекочевали, разумеется, некоторые структуры бывшего КГБ. После августа 91-го Горбачев вместе с либеральным председателем КГБ Вадимом Бакатиным наконец расчленили Комитет госбезопасности на пять отдельных ведомств. В первую очередь в российскую систему власти влилась Центральная служба разведки СССР, во главе которой Борис Ельцин, переименовав ее в СВР (дабы не было аналогий с ЦРУ), сохранил Евгения Примакова. Затем Комитет правительственной связи (переименованный в ФАПСИ и сменивший начальника им стал бывший зампред комитета Александр Старовойтов) и Главное управление охраны (ныне ФСО). Что касается пограничников, то их главком Илья Калиниченко стал советником Ель