[Без Заголовка]

Еженедельный Журнал 19 ФЕВРАЛЯ 2002 «Е.Ж.». В случае с НТВ говорили, что это власть «разбирается» с Гусинским. В случае с ТВ-6 - с Гусинским и Березовским...

А.В. Это правда, и, как всегда, это только часть правды. На мой взгляд, действительно есть персональное отношение, не власти, а лично президента Путина и отдельных людей в его окружении, к одному «олигарху», к другому «олигарху». Не нужно забывать, что еще в 1999 году Березовский был активным сторонником проведения Путина во власть, и именно Березовскому во многом Путин обязан своей победой. Потом они, как утверждает Борис Абрамович, по политическим мотивам разошлись. Путин рассматривает и Гусинского, и Березовского как предателей - не предателей Родины, а предателей неких общих идеалов. Но это только незначительная часть проблемы. Главная беда в том, что Владимир Владимирович не воспринимает прессу как самостоятельный институт, он считает ее лишь «инструментом для достижения благородной цели модернизации России». Он этого не скрывает, в частности, он говорил об этом на встрече с главными редакторами ведущих российских изданий. Путин не понимает, что свобода слова это среда обитания. На днях в Москве проходила конференция, посвященная этой теме, - многие западники не могут понять предмета обсуждения: для них свобода слова естественна как дыхание. Здоровый человек не задумывается над тем, как он дышит, как воздух входит в легкие, как выходит из них, и обсуждать это никому не приходит в голову.

«Е.Ж.». А какую роль в истории с «Эхом» играет «конфликт хозяйствующих субъектов»?

А.В. Он, конечно, присутствует. В России, если вы занимаетесь бизнесом (а негосударственное средство массовой информации - это бизнес), вы ежесекундно нарушаете десять тысяч законов. Не потому, что Вы мошенник и негодяй, а потому что их невозможно не нарушить. И потому, когда власти нужно кого-то примерно наказать, как сказал Кох, она «из толпы нарушающих законы выдергивает одного непонравившегося -и устраивает публичную порку». Так что формально конфликт хозяйствующих субъектов присутствует всегда. Я только хочу напомнить, что в 1937 году все решения о расстрелах принимались в соответствии с указами ВЦИК и Верховного Совета СССР. ГУЛАГ был законен с точки зрения советских законов.

«Е.Ж.». Ваши переговоры с Газпромом тянутся с лета, есть какие-то успехи?

А.В. Успешными переговоры можно будет считать при одном исходе: «Эхо Москвы» остается в эфире с прежней редакционной политикой. Пока не ясно, что будет с «Эхом», кому оно будет принадлежать, когда, кому Газпром продаст свой пакет акций. Мы пока можем только ждать. Торгуемся. Вот Андрей Черкизов на собрании трудового коллектива меня критиковал, что я пошел на компромисс и согласился, чтобы право выдвигать кандидатуру главного редактора было не только у журналистов, но и у акционеров. Уступка? Да, уступка. Но благодаря ей «Эхо» до июня будет работать в прежнем режиме и в прежнем составе.

«Е.Ж.». На частоте радио «Арсенал» вы планируете создать этакое справочное бюро. Когда я сегодня общался с Сергеем Корзуном, он, рассказывая о собственном проекте, говорил практически о том же самом. Почему вы не смогли договориться? В чем конфликт?

А.В. Без комментариев.

«Е.Ж.». А имеет значение, что одним из соперников в конкурсе на частоту радио «Арсенал» будет Корзун?

А.В. Для меня, Алексея Венедиктова, - да, для меня, профессионала, нет.

«Е.Ж.». Кто самый опасный?

А.В. Корзун.

«Е.Ж.». Может так получиться, что команды «Эха Москвы» не будет в эфире ни на частоте «Эха», ни на частоте «Арсенала»?

А.В. Запросто. Мы уже видим нечто подобное в телеэфире. Я, конечно, могу сейчас радостно заголосить: «Если нам не дадут частоту это будет политическим решением!» Но я этого делать не буду. В комиссии, которая занимается распределением частот, очень много людей «репутационных» для меня, в том числе некоторые государственные чиновники, для которых их внешний, а главное, внутренний образ важен. И я думаю, что они не будут учитывать политической составляющей и смогут внятно объяснить, почему они дали частоту тому, а не этому. Я надеюсь, что игра будет идти на равных. Но представить, что нас нет в эфире, я могу, легко.

А.В. И что изменится в стране?

«Е.Ж.». Мы работаем для тех, кому мы нужны, а не вообще «для страны, во имя свободы слова». Шестьсот тысяч слушателей только в Москве потеряют источник информации. А те, кто «Эха» не слушает, ничего не потеряют. Как они думают.