Кто ушел

«Великая бескровная» - так называли Февральскую революцию весной 17-го. Она предоставила россиянам широчайшие, неведомые прежде демократические свободы и в то же время привела к реставрации режима бесправия гибель монархии и могли ли новые люди, вставшие во главе государства в феврале 17-го, удержать власть и довести Россию до демократического будущего. Кто ушел О последнем царском правительстве широкой публике известно крайне мало: преобладает мнение, что оно было собранием бездарностей. Иногда, основываясь на «древних» фигурах премьеров Горемыкина, Штюрмера и Голи цына, говорят, что во время Февральской революции на царской стороне оставались чуть ли не одни старики. На самом деле большая часть Совета министров состояла из сильных профессионалов и твердых середняков следним можно причислить министра торговли и промышленности князя Всеволода Шаховского (одного из двух титулованных аристократов в прави тельстве), военного министра Михаила Беляева и министра юстиции Николая Добровольского. Явно не на своем месте были, пожалуй, лишь трое: премьер - князь Николай Голицын, глава МВД Александр Протопопов и оберпрокурор Св. Синода Николай Раев. Раева ни во что не ставило высшее духовенство, а Голицын и Протопопов оказались самым вопиющим свидетельст вом того, как важнейшие министерские должности получали лишь на основании лояльности государю.

Николай Голицын был человеком, полностью зависимым от воли царя и не имевшим авторитета ни в государственном аппарате, ни в обществе. Александр Протопопов - еще более нелепая фигура: его психическое здоро вье внушало серьезные подозрения. Неудивительно, что он совершенно растерялся, когда по столице покатилась волна локальных выступлений, вызван ных перебоями в снабжении продовольствием. Его позорное бегство от разгорающейся революции стало закономерным финалом его карьеры.

Такие персоны, как Голицын и Протопопов, могли оказаться на своих постах только в стране, где отсутствуют элементарные механизмы контроля общества над государством. Известно, что во время Первой мировой войны

волнения происходили в самых разных частях Европы, но ни одна страна-победительница не допустила паралича власти. Там правители смогли консолидировать вокруг себя основные силы общества: во Франции в кабинет включили социалистов, в Италии левоцентристов из социалистической реформистской партии. Между тем для российского царя был немыслим компромисс даже с умеренными думцами, а правительству явно недоставало политической воли. По выражению умного царского министра Ивана Щегловитова, это было время, когда паралитики власти вяло боролись с эпилептиками революции.

В последние месяцы перед Февральской революцией режим катастрофически слабел. К царю с просьбой о реформах обращались уже не только либералы, а консервативные члены Государственного совета, столпы монархии из Совета объединенного дворянства, даже собственные его родственники. Однако Николай отвергал все предложения и делал ставку только на самых верных своих слуг: Голицына и Протопопова. Естественно, что чуждавшиеся политики министры-профессионалы, оставшись без «прикрытия» сверху, были тут же смыты революционной волной.

Общая непопулярность политики Николая привела к тому, что министров-технократов стали считать ставленниками Распутина - без всяких на то оснований. Кроме того, у императора лишь к концу 1916 года созрело решение создать правительство из специалистов. До этого он постоянно тасовал состав кабинета, который иногда заполняли случайные люди вроде главы МВД Алексея Хвостова, демагога и германофоба, или премьера Бориса Штюрмера, некоторое время бездарно руководившего МИД. Из-за «министерской чехар ды» власть на полгода опоздала с введением продовольственной разверстки, начав ее лишь в январе 1917-го. До ноября 1916 года пост министра земледелия занимал граф Бобринский, уважаемый в дворянских кругах, но ничего не смысливший в деле. В результате Риттиху пришлось спешно, буквально в течение нескольких недель, готовить беспрецедентное для России мероприятие. При этом обошлось без реквизиций: введя нормы обязательных поста вок, правительство полностью возмещало производителям их стоимость. Еще пару месяцев пришлось убеждать крестьян отдать хлеб на нужды фронта и тыла. Первые результаты этой политики стали проявляться уже к середине февраля - невероятно быстро для столь масштабной меры. Еще месяц-другой -и Риттиха увенчали бы лаврами спасителя России от голода, который должен был разразиться к концу весны. Но такого срока история министру не дала.

Неудача последнего царского правительства была вызвана также и тем, что оно очень слабо взаимодействовало с земствами и городским самоуправлением. Перебои со снабжением Петрограда продовольствием, приведшие к бунту, были связаны не с недостатком хлеба, а с неумением тупой бюрократической машины доставить его потребителю. Однако обратиться к помощи общественных организаций министры не могли и не потому, что не хотели. Сотрудники этих организаций, при всей их кипучей энергии, часто страдали недостатком профессионализма. Кроме того, царь крайне болезненно воспринимал любые попытки власти наладить диалог с обществом, которого он по-настоящему опасался. Николай считал такое поведение признаком политической нелояльности. Показательно, что Риттих передал дело снабжения Петрограда в ведение городской управы лишь в конце февраля, когда этот вынужденный и не согласованный с царем шаг уже не мог ничего изменить в судьбе кабинета.