Плюсовой минус

Из многочисленных советологических концепций лишь одна пережила 1990-е годы, а именно Алена Безансона. Этот знаменитый политолог считает, что большевистский тоталитаризм силен не потому, что он тоталитаризм, а потому, что он большевистский, то есть двуличный или, если угодно, двухфазный. Не палка, а змея всего два изгиба, вправо и влево, но этого достаточно, чтобы ползти. Для обозначения этих двух изгибов, или фаз, Безансон взял названия исторически первые: нэп - виляние вправо и «военный коммунизм» Виляние влево. Нынче, когда молодежь аббревиатуру нэп вряд ли отличит от какого-нибудь рэпа, лучше использовать более устоявшиеся термины, хотя бы «плюс» для нэпа и «минус» для военного коммунизма. К тому же тут та правда, что в плюсовой фазе мужикам дозволяется обрастать жирком, идеями и чувством собственного достоинства, а во второй фазе все это аннулируется. Иногда аннулируется даже вместе с мужиком, но никогда не со всеми мужиками в целом, иначе с кем переходить к новой плюсовой фазе?

Безансон создал свою модель в разгар третьего Минуса (считая первым собственно военный коммунизм, а вторым 1928-1953 годы). После него мы имели счастье понежиться в четвертом Плюсе (считая вторым «оттепель», а третьим - «перестройку»).

Главным доводом тех, кто утверждает, что и нынче мы не в Минусе, является свобода слова. Мол, раз в 44-м, к примеру, нельзя было назвать геноцид чеченцев геноцидом, а нынче пожалуйста, и при этом можно не бояться тюрьмы и расстрела, значит, мы в Плюсе. По времени появления этого аргумента примерно понятно, когда Минус начался году примерно в 1994-м, хотя, может, и годом-другим раньше.

Когда власть, отбиваясь от обвинений, указывает на то, что могла бы и бритвой, а вот воздерживается же, значит, точно Минус. Тут уже не так важно, действительно есть свобода слова, пусть хотя бы куцая, как нынче, или только ее имитация а-ля Эренбург с Евтушенко. Важно, что власти с высокой колокольни плевать, как к ней относятся. Ведь четвертый Плюс - перестройка он в основном и состоял в том, что власть бегала по улицам с распущенными власами и просила: «Поддержите меня!» Не генсек, конечно, бегал, а там Жванецкий призовет, там Рязанов, там Коротич...

Разумеется, и в Плюсе наша власть так же не нуждается в чьей-либо поддержке, как при взятии Зимнего. Но пока мужик набирает вес на вольном выгуле, она нервничает, ей кажется, что сейчас все поймут, насколько она не только не нужна, но и опасна. Вот и начинается жалобный скулеж: помогите самому тяжело болЬНОму в мире, а то концы отдам... Как же! Эта власть стоит на том, чтобы ничего и никому не отдавать, даже концы.

Впрочем, у нынешнего Минуса есть хотя бы тот плюс, что грамотный человек, который в плюсовой фазе нет-нет, а и задумается: не заняться лИ ПОЛИтикой, теперь эту мысль отбросил. В нормальном, небольшевистском мире верна формула: «Если ты не займешься политикой, то политика займется тобой», в России же все наоборот: «Если политика занялась тобой, то ты не занимайся политикой». Политизированность - достоинство, помогающее уцелеть и человеку, и миру, - везде, но только не в Terra Sovetica.