Хорхе Семпрун

Нечаев вернулся

60-70-е годы прошлого века ЕвроВ пережила настоящи вацкого молодежного экстремизма - от студенческих бунтов 1968 года с их парадоксальными и дерзкими лозунгами вроде «Вся власть - воображению» или «Запрещаю запрещать» до похищений и убийств известных политиков и предпринимателей. Когда же левая волна пошла на спад, вчерашние революционеры попытались начать нормальную жизнь. Роман Хорхе Семпруна - это очень красивая и жестокая история о повзрослевших бунтарях, которые почти стали уважаемыми членами общества, почти забыли о баррикадах и терроре, но вновь столкнулись с прошлым казалось бы, надежно и навсегда похороненным. За много лет до начала действия романа четверо друзей - любимец женщин Марк, интеллектуал Эли, романтик Жюльен и бывший бандит Луис, члены боевой организации «Пролетарский авангард», решив выйти из игры, приговорили к смерти пятого участника кружка, своего близкого друга, страстного революционера Даниеля Лорансона по прозвищу Нечаев. И вот в их жизнь врывается известие: «Нечаев вернулся!», и старательно выстроенное благополучие рушится, потому что в террор очень легко войти, но выйти из него невозможно.

«Нечаев вернулся» был написан после реального теракта во Франции: в 1986 году активисты группы «Прямое действие» убили генерального директора «Рено» Жоржа Бесса. Но Семпруну экстремизм интересен как явление скорее литературное и эстетическое, чем социальное и политическое. Его герои, презирающие мир романтики, вдохновляются лозунгами из «Катехизиса революционера» русского бунтаря Нечаева, левой философией и искусством, они настроены возвышенно-радикально и немного абстрактно вот только действия их вполне реальны и отвратительны.

Такая интерпретация молодежного террора, дополненная пристальным, порой даже напоминающим подглядывание в замочную скважину или подслушивание исповеди психологическим анализом в духе Милана Кундеры, переводит этот сильный и напряженный роман в новое измерение. Из реакции на последние новости он вырастает в целый портрет отчаянно юного и агрессивного от неприятия морали «общества потребления» поколения, сближаясь с «Бесами» Достоевского, откуда Семпрун даже взял эпиграф. Анна ОСТЕРМАН