Новый призыв

От давних соратников, Султыгова и Памфиловой, зависит, удастся ли правозащитникам превратиться в эффективно работающее лобби – не хуже нефтяного или оборонного

Bладимир Путин назначил Абдул-Хакима Султыгова спецпредставителем президента по правам человека в Чечне, а Эллу Памфилову - председателем Комиссии по правам человека при президенте. Эти назначения имеют «знаковый» характер - теперь вопросами прав человека на государственном уровне будут заниматься представители общественности. Власть, усилившая свои позиции, может привлекать в свои ряды не только чиновников, но и «общественников», разумеется, доказавших свою политическую лояльность.

Эксперимент с бывшим диссидентом Сергеем Ковалевым в качест ве первого главы Комиссии по правам человека завершился его демонстративной отставкой в знак протеста против первой чеченской войны. В 1996 году комиссию возглавил профессор права Владимир Карташкин, который к диссидентам никакого отношения не имел, а проблемой прав человека занимался с 60-х годов как вполне лояльный советский юристмеждународник. Что касается бывшего спецпредставителя в Чечне доктора юридических наук Владимира Каламанова, назначенного ныне постоянным представителем России при ЮНЕСКО, то он ранее работал в Миннаце и руководил Федеральной миграционной службой.

И вот теперь «государственных Юристов» сменили общественные деятели. Это произошло в тот момент, когда диалог между властью и правозащитными организациями, худо-бедно продолжавшийся после прошлогоднего Гражданского форума, практически зашел в тупик (кстати, активное участие в организации этого мероприятия, проходившего под патронажем Кремля, принимала Элла Памфилова). Свидетельство тому – отказ общества «Мемориал» участвовать в заседаниях рабочей группы по проблемам прав человека в Чечне. По словам главы «Мемориала» Арсения Рогинского, отношение власти к рабочей группе было безответственным и несерьезным, а при таких обстоятельствах достаточно бессмысленно вести какойлибо диалог. В неменьшей степени правозащитники возмущены законом об альтернативной гражданской службе, в котором не учтены их пожелания. Главная проблема во взаимоотношениях власти и правозащитников состоит в том, что первая считает вторых чудаковатыми людьми, которые должны быть довольны уже тем, что их выслушали. Правозащитники же хотят видеть результаты своей деятельности, выступая в виде эффективно работающего лобби – не хуже нефтяного или оборонного. Как на Западе, где «правозащитные» лоббисты смогли добиться немалых успехов (вспомним хотя бы масштабную кампанию за гражданские права в США 60-х годов, приведшую к либерализации различных сторон общественной жизни, в частности, к предоставлению равных прав меньшинствам и главное десегрегации чернокожего населения). «Разруливать» эту ситуацию и призваны новые «чиновники-общественники» Памфилова и Султыгов.

Элла Памфилова получила известность как секретарь Комиссии Верховного Совета СССР по льготам и привилегиям, а затем как «самый обаятельный министр» правительства Егора Гайдара. Ее последующие попытки сыграть активную роль на политической арене были по большей части неудачными. В 1995 году избирательное объединение «Памфилова-Гуров-Лысенко» не преодолело 5-процентного барьера, на выборах 1999 года руководимое Памфиловой объединение «За гражданское достоинство» также потерпело поражение, а в 2000 году Памфилова стала первой женщиной кандидатом в президенты России и сумела набрать чуть более одного процента голосов.

Кстати, в числе участников памфиловского избирательного объединения в 1995 году был и директор Института гуманитарно-политических технологий им. Абдурахмана Авторханова экономист Абдул-Хаким Султыгов. Кроме того, он вместе с Памфиловой и еще несколькими известными либеральными политиками (Галиной Старовойтовой, Валерием Борщевым и др.) в 90-е годы выступил соучредителем благотворительного фонда «Социальное партнерство» так что новые «государственные правозащитники» знакомы друг с другом уже давно. Султыгов прошел непростой путь от сторонника чеченской независимости до решительного противника Аслана Масхадова. Еще в 1999 году он считал, что главным источником чеченского кризиса было «систематическое игнорирование российскими властями в отношениях с Чечней какой бы то ни было законности, разрушение ими конституционного порядка». Правда, тогда речь шла о первой чеченской войне, в которой не было ярко выраженного «ваххабитского» фактора. Теперь Султыгов заговорил по-другому: «Мы много требуем от армии, хотим, чтобы там служили ангелы, но они делают в республике все, что могут. Более того, эти люди согласились отдать жизни за то, чтобы восстановить власть в республике, обеспечить права граждан». Он намерен уделять внимание защите прав как чеченского, так и русскоязычного населения республики, которое было изгнано из своих домов. Трудно сказать, удастся ли Памфиловой и Султыгову переломить неблагоприятное развитие диалога между властью и правозащитниками. С одной стороны, они в большей степени «свои» для общества, чем их предшественники. Но с другой, пока неясно, каков будет аппаратный ресурс новых президентских назначенцев. И не окажутся ли они «чужими» для гражданского и военного чиновничества, от которого в значительной степени и будет зависеть эффективность работы новых государственных правозащитников. АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН РУКОВОдитель аналитического департамента Центра политических технологий