Второго февраля истекает срок полномочий первого президента Чешской Республики Вацлава Гавела. Первую президентскую присягу вчерашний диссидент и политзаключенный принес в декабре 1989 года на волне «бархатной революции» – и с тех пор уже в течение 13 лет (правда, с небольшим перерывом: в июле 1992-го Гавел ушел в отставку в знак протеста против распада Чехо-Словацкой федерации, однако вскоре был избран вновь президентом независимой Чехии) остается на своем посту. Гавел - последний из политиков, возглавивших страны Восточной Европы после падения коммунизма на рубеже 90-х: и Лех Валенса, и Желю Желев, и Борис Ельцин давно на покое.
Подобное политическое долголетие кажется редкостью в условиях демократического государства, однако для Чехии ЭТО скорее традиция: первый президент довоенной независимой Чехословакии Томаш Масарик был у власти еще дольше - 17 лет (1918–1935). Кстати, именно Масарик – президент-интеллектуал, моральный лидер нации, которому принадлежат знаменитые слова о том, что «хорошее государство не изменяет идеалам, которые его породили», - всегда оставался для Гавела образцом.
Опыт абсурда Кажется, что судьба Гавела - интеллектуала, художника, общественного деятеля была предопределена его происхождением. Он родился в одной из самых уважаемых пражских семей, давшей стране множество известных людей, причем в довольно разных областях. Дядя будущего президента основал знаменитую студию
«Баррандов», дед был ближайшим сподвижником Масарика, дипломатом, одним из первых заговорившим о необходимости тесной интеграции в Восточной Европе. Благополучное детство в богатой семье было прервано коммунистическим переворотом 1948 года. Вацлаву шел двенадцатый год, когда его родители были объявлены «социально чуждыми», а имущество семьи реквизировано.
Дальнейшая жизнь будущего президента это история противостояния тоталитарного общества и интеллигента, делающего свое дело невзирая на политические препоны. Из-за своей «социальной чуждости» Гавел так и не смог получить гуманитарное образование. Он был вынужден обучаться в техническом вузе, находя при этом время и для первых драматургических и критических опытов. Первую труппу он организовал Во время службы в армии, причем, как скромно вспоминал впоследствии, самодеятельность была главным образом средством увильнуть от строевых занятий.
Несомненно, этот опыт повлиял на формирование обостренного чувства абсурда особенно в том, что касается взаимоотношений человека и государства. Это чувство свойственно Гавелу в высочайшей степени: недаром среди своих учителей в литературе он называет Кафку и Ионеско. Гавелу свойственно размышлять и об абсурдности профессии политика. «Я не раз замечал, - писал он позже, что в особые исторические моменты профессиональную политику лучше делают как раз полные непрофессионалы... Опыт показывает, что тот, кто 20 или 30 лет назад уже занимался профессиональной политикой, сегодня выполняет обязанности хуже, чем те, которые раньше ничего общего с этим не имели. Это странно, но это так».