Сортир с сюрпризом

В этом году результаты «Золотой маски» оказались вполне предсказуемыми

Чтобы не увязнуть, как обычно, в разглагольствованиях, церемонию вручения «Золотой Маски» ее директор Эдуард Бояков вел сам с пулеметной скоростью: зрители не успевали поднять руки для аплодисментов, а молодые «поздравляльщики», задыхаясь, носились по залу, разнося букеты номинантам. Актеры, вручавшие награды, не рисковали пуститься в обычные воспоминания или шутки, только коротко напоминая, что волнуются. Лауреаты от неожиданности да в этаком темпе оказались немногословны. Умилил всех только Максим Суханов: получив премию за роль Сирано в вахтанговском спектакле, он завизжал, как мальчишка, и сказал, что в детстве объяснял маме, будто так из него Мурашки выходят.

Феруччо Солери, получавший приз за «Арлекин» Джорджо Стрелера (названный лучшим зарубежным спектаклем прошлого года), снова всех поразил. 73-летний актер вышел в цветастом костюме Арлекина и в маске, продемонстрировал хохочущему залу знаменитый номер с ловлей и поеданием мухи, прошелся на руках и вскочил на ноги прямо перед Михаилом Ульяновым, вручавшим ему премию в костюме Бригеллы из «Принцессы Турандот».

Была еще пара ярких моментов среди важно-торжественной церемонии, перемежавшейся роскошными номерами из репертуара Большого. Лучший - «O sole mio», исполненный восемью тенорами, каждый из которых поднимался, вторя стоявшему на сцене Вячеславу Войнаровскому, со своего места в зале. В какой-то момент стало казаться, что весь зал состоит из теноров.

Ну, да бог с ней, с церемонией. Качество ее никак не связано с качеством фестиваля. А фестиваль в этом году удался. Да и выбор жюри на этот раз не показался таким одиозным, как в прошлом.

Услышав имя Фоменко (а премии удостоился он сам за режиссуру, его «Война и Мир» 1 как лучший спектакль малой формы и его ученица Галина Тюнина - за лучшую женскую роль в той же постановке), зал разражался такими воплями и аплодисментами, что не оставалось ни малейших сомнений: вот главный любимец профессионалов и зрителей. При объявлении, что в большой форме (и за сценографию) «Маску» получила трагическая додинская «Чайка», зал помалкивал (при том что, на наш взгляд, серьезных конкурентов в «большом» конкурсе у «Чайки» не было). Лев Додин, один из крупнейших и самых известных режиссеров в мире, не входит у нас в число фаворитов даже среди театральных деятелей. Это неудивительно, как и то, что не удостоившийся премии профессионалов спектакль Марка Захарова первым получил только что учрежденный приз зрительских симпатий.

Что касается еще одной престижной «Маски» приза критики, традиционно поддерживающего все необычное, новое, то на этот раз он неожиданно достался экзотическому, эффектнейшему якутскому спектаклю «Олонхо». Пожалуй, это статичное представление с тягучим повествованием и ослепительными костюмами совсем театр, хотя определить, что это за жанр, не возьмусь. Представление, похожее на ритуальное действо. Современная компьютерная музыка соединялась с причудливыми звуками горлового пения и мелодекламацией. Величественные картины якутской мифологии меркли там, где режиссер пытался представить традиционное театральное действие. Кому-то из старших зрителей «Олонхо» казалось напоминанием о советских декадах национального искусства. Но, учитывая нынешний интерес к «мировой музыке» (world music), ритуалу, корням и прочему, выбор критики оказался вполне актуальным. Вторым претендентом на приз критики, говорят, был Лев Додин, спектакль которого не назовешь ни новым, ни необычным. И это тоже не случайно, коль скоро его трагическое и трудное искусство сейчас имеет немного шансов быть понятым.

Куклы Всего в конкурсе было четыре спектакля. Бесхитростный архангельский «Машенька и медведь» для малышей. Милый, но вполне традиционный, похожий на те, что все мы видели в детстве. Он остался без призов. Петербургская «Спящая красавица», виртуозно разыгранная одной актрисой, тоже не получила наград, хоть очень понравилась детям, особенно девочкам - CBOей кудрявой и явно избыточной красотой и всякими хитрыми, несколько претенциозными и тоже чрезмерными добавлениями в сюжет. Главными претендентами на награды были два спектакля. Во-первых -«Щелкунчик и мышиный король» из Питера (куда более изобретательный, волшебный и страшный, чем монструозный шемякинский «Щелкунчик» из Мариинки). Он получил премию как лучший спектакль и за лучшую работу художника. Соединение живых актеров, теневого театра, тростевых и механических кукол и даже мультипликации действовало на детей завораживающе. Но лучше всего была шкатулка, которая открывалась в начале и конце спектакля, обнаруживая крошечную гостиную старого немецкого дома, где двигались куколки – Мари, ее мать и юный расколдованный Щелкунчик-Дроссельмейер.

Второй замечательный спектакль «Якоб Якобсон» из Абакана награжден только за режиссуру. Вероятно оттого, что пьеса 30-х годов, по которой он был сделан, производила впечатление путаности и ложной многозначительности. И хотя в результате Евгений Ибрагимов сделал бессловесный спектакль, в нем было все: и корабль с богатой публикой наверху, голоДранцами внизу и несчастным евреемпророком Якобом посредине. И крушение корабля, и гибель мира, и жизнь Якоба в подводном мире, а потом появление его в раю, где солнце, движение животных и крики птиц включаются поворотом рубильника. Каким бы странным ни выглядело желание в одном спектакле рассказать обо всем на свете, «Якоб Якобсон» был пронзительно трогательным и остроумным, а жизнь его маленьких тростевых кукол казалась настоящим чудом.