Змея-искусительница

Третий раз в Москву приезжает жрица демонического вокала Диаманда Галас

Когда-то в разговоре с Диамандой Галас я упомянул расхожее утверждение, что главный слух о ней тот, будто все слухи о себе распространяет она сама.

– Ну что ж, давайте пустим еще один. - усмехнулась дива. - Я собираюсь спеть Erwartung («Ожидание») Арнольда Шенберга.

«Ожидание» это моноопера, которую австрийский композитор-экспрессионист написал в 1909 году: монолог девушки, которая одна в лесу ночью ищет возлюбленного и в конце концов находит его мертвым. Вроде бы идеально подходящий материал для певицы, известной как «жрица смерти».

Но слух пока не подтвердился оперу «Ожидание» Галас вроде бы так и не спела. Но зато выпустила альбом Schrei Xрадиодраму для голоса без каких-либо студийных трюков. На диске она представлена в двух вариантах: кроме студийной, еще и запись в прямом эфире по трансляции. Schrei X (Schrei буквально визг или крик) - это и в самом деле, если воспользоваться названием фильма Ингмара Бергмана, просто «шепоты и крики», перемежающиеся длительными паузами и изредка сентенциями из библейской книги Нова и Фомы Аквинского.

Впрочем, для того чтобы понять, о чем она поет, можно этого и не знать. Нет, Диаманда Галас придает слову первостепенное значение: всегда поет на языке оригинала (на всех основных западноевропейских - с идеальным прононсом без акцента плюс на греческом, армянском, арабском и еще на каком-то неведомом, собственного сочинения), сопровождает текстами с переводами все свои диски. Но ее художественный метод это тот самый экспрессионизм, который убеждает не логикой, а «визгом и криком». Ее природные данные и сильный голос типичное меццо-сопрано, но расширенное вверх и вниз до трех с лишним октав при помощи очень непростых и кропотливых упражнений, позволили бы ей сделать престижную и высокооплачиваемую карьеру оперной солистки. Но студентка из Сан-Диего предпочла Моцарту или Вагнеру искусство джазовой импровизации, которой, по ее словам, училась у негритянского трубача Бобби Брэдфорда (именно поэтому и не боится помещать на одном диске сразу две версии одного и того же Schrei X). Хорошо слышна у Галас и афро-американская школа пения: политически ангажированной Нины Симон и легендарной исполнительницы ду

ховных песнопений Михалии Джексон.

Галас-вокалистка научилась контролировать то, что обычно появляется в голосе от переизбытка чувств религиозного экстаза, как в негритянских гимнах спиричуэлс и госпел, и скорби по ушедшему, как у русских и греческих профессиональных плакальщиц воплениц. Не так уж важно, кто Галас по национальности (сама певица называет себя то гречанкой, то армянкой; иногда говорит, что в ее жилах течет и турецкая, и даже сирийская кровь), важно, что воспитана она была в традициях православной греко-армянской церкви даже фамилия ее с ударением на последнем слоге как-то уж очень подозрительно напоминает церковнославянский термин «глас»; может, эта фамилия, как и имя «Диаманда» («бриллиант»), – одна из ее собственных «имиджевых» выдумок; доподлинно известно, что ее зовут Диана.

Об американской вокалистке по имени Диаманда Галас европейская элита заговорила в конце 70-х, когда на знаменитом театральном фестивале в Авиньоне она спела в музыкальном спектакле югославского композитора Винко Глобокара «День как день». Речь в нем шла о том, как по ложному обвинению преследуют молодую женщину. Кроме монооперы Глобокара, Диаманда Галас исполняет и произведение другого крупнейшего авангардиста Современности, грека по национальности Яниса Ксенакиса (участника антифашистского Сопротивления, пережившего плен и пытки в конце Второй мировой войны), и «Свадебку» Игоря Стравинского, в которую перенесены интонации народного плача (правда, свадебного, а не похоронного). Весь этот профессиональный опыт, владение новейшей электроникой (она первой начала петь в два микрофона: один просто усиливает, другой видоизменяет ее голос), образованность, начитанность и делают «театр голоса» Галас поразительно жизненным. Творческая элита считает певицу культовой артисткой, даже несмотря на ее наивно-инфернальную маску, будто бы позаимствованную у «Мортиши» - мамаши из детского ужастика «Семейка Адамс».

Карьера Галас в грамзаписи началась в 1982 году и развивалась по двум параллельным направлениям: «Литании Сатане» на стихи Бодлера открыли трилогию «Маска красной смерти» (прозрачная метафора СПИДа), альбом Diamanda Galas линию социально-политического протеста против любого насилия, в первую очередь над социальными, национальными и сексуальными меньшинствами. Этот альбом был выпущен фирмой Metalanguage - кооперативом четырех саксофонистов-авангардистов, что лишний раз подчеркивало Джазовые истоки ее вокальной техники. «Чума ХХ века» не случайно стала для певицы символом всей цивилизации от СПИДа буквально на руках у певицы умер ее старший брат Филип Димитрий, подававший надежды литератор.

Она получает гранты от различных гуманитарных фондов, несмотря на весьма скандальные выступления, например в соборе Иоанна Предтечи в Нью-Йорке. После смерти брата и завершения «Маски красной смерти» Галас постепенно стала отказываться от рискованной театрализации и электроники (микрофон лишь слегка «подсвечивает» ее голос, как один кровавокрасный прожектор ее одинокую фигуру за роялем).

До этого ее можно было увидеть с обнаженной грудью на церковном распятии, кусками окровавленной плоти в видеоклипе с Ф. М. Айнхайтом, ударником группы Einsturzende Neubauten.

В 1992 году вышел альбом с программным названием The Singer; артикль the придает определенность певица, а не актриса и даже не композитор. И две линии соединяются в одну. Теперь общественное осуждение больных СПИДом – основной, но не единственный предмет ее социальной критики. Следующим стал альбом «Эта разгульная жизнь», записанный с бывшим барабанщиком «Лед Зеппелин» Джоном Полом Джонсом, где эта критика звучала как юмор висельника. Естественно, пластинка добавила певице популярности. Именно поп-звездой она приезжала к нам в 1997 году. Новая программа La Serpenta Canta («Змея поет»), которую она покажет в Москве, - своего рода Greatest Hits, подведение итогов, объединяющее все ее последние проекты. Интонация концерта становится более камерной, лиричной, это скорее рассказ о собственных переживаниях, чем протест против всего и вся. Галас здесь опять же «просто певица», придающая новый смысл уже давно сказанным и спетым словам: армянским и греческим песням протеста, черным блюзам, зонгам из немецкого театра. Она теперь борется не с обществом насилия, а с самой смертью. Она - змея-искусительница, но искушающая своим пением Его - Смерть (в английском языке это слово ассоциируется с существом мужского пола ). А нам просто разрешается при этом присутствовать.

Особая рекомендация «Еженедельного Журнала»