Унесенные ветром

Проблемы у мигрантов есть, их немало. Тем не менее, жизнь преодолевается и те представители диаспоры, которые благополучно преодолели порог интеграции и вполне комфортно чувствуют себя

Наш разговор с руководителем немецко-кавказского культурного центра Эккехардом Маасом прервал приход двух молодых чеченцев, получивших право проживания где-то в провинции. Они пришли к Маасу с просьбой: у одного из них больна дочь, детский церебральный паралич. Всякий раз поездка в Берлин для прохождения необходимых процедур дается им с трудом. Нельзя ли посодействовать, чтобы семью перевели на жительство поближе к Берлину такая просьба у посетителей к Маасу.

Вообще, с 1996 года, с тех пор, как Маас соприкоснулся с проблемами Северного Кавказа, познакомился с чеченцами, проникся трагизмом их национальной судьбы («Я понял, что судьбу этих народов можно сравнивать с судьбой северо-американских индейцев. Кровавые завоевания, изгнание, уничтожение, давление на их культуру, продолжающееся до сегодняшнего дня...»), с тех пор он в меру сил и возможностей старается помочь чеченским мигрантам в Германии. Конечно, среди них есть такие, кто, воспользовавшись моментом, приехал сюда в поисках красивой и легкой жизни. Привлекает упорядоченный и спокойный европейский уклад, когда практически не надо думать о социально-бытовых проблемах. Но в основном диаспора представлена людьми, прямо или косвенно, в той или иной степени соприкоснувшихся с войной. Это жертвы войны и ее последствий.

Беженцы из Чечни, по наблюдениям Мааса, прибывают в Европу, в частности, в Германию, волнообразно. Первую такую «волну» пригнала первая война. После 2000 года сюда пришли те, кто поддерживал правительство Масхадова, работал с ним. Потом появились жертвы так называемых зачисток: опасения людей вызывало то, что репрессии проводились без разбора, никто не выяснял степень их лояльности к предыдущей власти. А потом пошли больные, больными детьми. Приехали лечиться от болезней, полученных вследствие войны. Много тех, кто хочет здесь остаться, и для социальных институтов это очень большая проблема, потому что беженцев сегодня слишком много. В Берлине сейчас все общежития переполнены. Германия приняла курдов из Ирака, Сирии. Много беженцев из Румынии, из бывших стран социалистического лагеря. Есть вьетнамцы, африканцы... Службам, работающим с мигрантами, приходится очень строго следить за соблюдением закона, когда человек уже был отмечен в другой стране. Для чеченцев это обычно Польша, и она должна отвечать за них, поэтому многих из них депортируют в Польшу.

Одной из существенных проблем для людей, унесенных с земли предков ураганом войны, на протяжении многих лет остается социальная интеграция. А сейчас, когда большое скопление мигрантов разных национальностей, вероисповеданий, взглядов создает немало сложностей, приводит к конфликтным ситуациям, эта проблема особенно актуальна.

- Они очень тесно живут, особенно в первых лагерях, и там очень часто происходят столкновения, драки на бытовой почве, рассказывает Эккехард Маас. В этих лагерях формируются свои группы. Когда доходит до конфликта, сразу на одной стороне собирается несколько сот африканцев и арабов или курдов, а на другой стороне чеченцы. Мне нередко приходится вмешиваться в такие конфликты. Тут неважно, кто прав, кто неправ: кто начал насилиетот уже неправ. У нас это запрещается. Но у чеченцев свои представления, этот народ привык защищать себя сам, а не надеяться на помощь со стороны государства.... Тут недавно такой случай был в городе Целле. Там оказалось много курдов, бежавших под давлением Исламского государства. Они находятся в состоя нии стресса, постоянно организуют здесь митинги против ИГИЛ. Но они не различают разные направления в исламе, видят, идет бородатый человек, значит радикальный исламист. Курд раздражается, бьет его по голове. Чеченец поворачивается и отвечает ему тем же. Потом курды массой собираются, как было в Целле, и нападают на чеченцев. А тех было всего трое. Их страшно избили. Они позвонили своим, туда приехали сотни чеченцев из всех городов Германии, и началось побоище, жуткое столкновение нескольких сотен людей едва разняла полиция...

Да, об этой драке писали все газеты Германии. Примечательно: виновниками были выставлены именно чеченцы. Маас говорит, это потому, что уже много раз они участвовали в таких столкновениях, драках, поэтому полиция, конечно, настроена против них. Они очень активные, мобильные, очень хорошие бойцы когда они ударят, их соперникам мало не покажется. Но такая самозащита оборачивается против них самих, их считают агрессивными, задиристыми.

- Мы стараемся остановить их, продолжает мой собеседник, но это очень трудно: у чеченцев нет уверенности, что какие-то государственные структуры их защитят, они всегда чувствовали, что им никто не поможет, только они сами могут себя защищать. Поэтому сейчас, если бьют одного чеченца, сразу собираются остальные, чтобы дать отпор обидчикам. Они не хотят обращать ся в полицию, жаловаться, что, вот, например, курды избили трех чеченцев, пусть их судят, как принято у нас, - нет, они приходят толпами и дерутся. Я говорю чеченцам: вы сразу же вспоминайте ваши традиции

урегулирования конфликтов, выбирайте старшего или совет старших, предложите противникам сделать это же и мирным путем регулируйте эти конфликты. На какое-то время это помогает, но беженцы постоянно прибывают, они должны сначала жить в приемном лагере, и все начинается заново, все повторяется... После распада Советского Союза его граждане потеряли ориентацию, оказались в тупике. И еще религиозный фанатизм. Он тоже возникает, когда нет ориентации. Опасаясь, как бы ни сделать что-либо неправильное, многие молодые люди, чеченцы лет 18-19, доверяются разным агитаторам и нередко впадают в крайность: несколько человек, например, ушли в Сирию, в Ирак, послушав советчиков, призывающих умереть за дело Аллаха и попасть в рай, чем жить здесь неправедной светской жизнью. Поэтому мой лозунг в работе с беженцами: культурная идентичность прекрасная основа для социальной интеграции. Беженцы должны привезти сюда свою культуру, религию и жить дальше, соблюдая свои национальные традиции, постепенно и безболезненно трансформируясь, интегрируясь. Здесь много семей, которые живут по 10-15 лет, они уже интегрировались, имеют свои дома, машины, квартиры. Они помогают своим родственникам, которые приезжают сейчас из Чечни. Поэтому в этом плане у немецкокавказского центра работы поубавилось, но зато мы можем более успешно реализовать свою культурную программу, проекты, связанные с пропагандой национальной самобытности чеченцев, их традиций, произведений искусства современных чеченских художников и писателей. Один из проектов, постоянно находящихся у нас в работе оказа ние бесплатной медицинской помощи детям из Чечни, которые получили травмы в результате взрывов. Я занимаюсь логистикой, представляю этих детей врачам, делаю визы, обеспечиваю переводчиков, помогаю решить социальные вопросы: ведь приезжают матери с маленькими детьми, а это очень трудно полгода жить в Германии, без знания языка, постоянно быть в больнице, переносить многоразовые операции....

О проблемах, с которыми сталкиваются мигранты из Чечни в Берлине, в Германии, довелось говорить и со знакомыми земляками, покинувшими Россию по политическим мотивам еще в конце 90-х - начале 2000-х годов. Они уже имеют право на жительство, благоустроенное жилье, получают пособия. Они отмечают, что миграционная политика Германии в отношении чеченцев изменилась в сравнении с недавним прошлым. Хотя изначально отношение к мигрантам с Северного Кавказа не имело концептуальной основы чеченцы не были признаны беженцами войны, несмотря на продолжающиеся интенсивные бои. Однако было понимание того, что эти ЛЮДИ действительно страдают, им сочувствовали, а потому и относились к ним более или менее лояльно. Это проявлялось в том, что намного легче принимались решения о предоставлении убежища, были совершенно исключены случаи депортации, во всех официальных учрежде ниях мигрантов встречали приветливо. Но потом ситуация стала меняться, изменилось и отношение, особенно у служащих государственных учреждений. Стала формироваться мысль, что вот, война закончилась, возвращайтесь домой... В этом же духе ведут пропаганду и некоторые представители самой диаспоры: они активно агитируют находящихся в Европе земляков, особенно тех, кто еще не устроен, уезжать домой. А бывая дома, в Чечне, убеждают соотечественников не стремиться в Европу. Все бы ничего, если бы сами такие агитаторы первыми подали пример. Но нет: ни они, ни их семьи из Европы никуда не двигаются и двигаться не намерены.

Так постепенно чеченский вопрос сошел с повестки дня. В этой ситуации работники госучреждений, - поскольку они не правозащитники, не специалисты по чеченскому вопросу, им совершенно неинтересна никакая экзотика, никакие национальные особенности, начали автоматически штамповать стандартные решения по чеченским беженцам.

Одно из самых распространенных обоснований в отказе предоставить убежище, рассказывали собеседники, державшие в руках эти документы: если ты до сих пор жив, значит, тебе не угрожает смертельная опасность. Это один распространенный момент. Другой звучит примерно так: из интервью с господином таким-то понятно, что в Чечне ему угрожает опасность, вместе с тем мы должны констатировать, что этот человек может свободно жить в любом другом регионе России. Если человек будет твердить им, что ему опасно в России, они отвечают: зато он может жить в Чечне. Соответственно, в последнее время тем, кто прибывает из Чечни, отказывают в предоставлении убежища. Изменились обстоятельства изменилось и отношение к чеченцам.

Один из собеседников рассказал: «Проблемой беженцев из Чечни в нынешних условиях стала депортация в Польшу. Очень много чеченцев хлынуло в Европу в последние два года. Другого пути, как только через Польшу, у них нет. Покупают визы, зачастую за последние деньги, продав в Чечне свое жилье. Самые обездоленные, лишь бы спастись, идут сюда через Польшу. Там их фиксируют. И в итоге они как бы зависают: пробираются дальше в Европу, их выкидывают назад, в Польшу, они опять возвращаются их снова кидают.... Они постоянно находятся то в депортационных тюрьмах, то в лагерях (хаймах). Они постоянно травмированы, страшно травмированы. И эта травмированность главная причина всех конфликтов. Люди впадают в депрессию. В этом состоянии человека легко подтолкнуть к любой провокации, к любым действиям. Это бросается в глаза последние два года в Берлине».

Проблемы у мигрантов есть, их немало. Тем не менее, жизнь продолжается, и те представители диаспоры, которые благополучно преодолели порог интеграции и вполне комфортно чувствуют себя в инонациональной среде, не сидят, сложа руки. Они не только помогают своим родственникам и соплеменникам, прибывающим из Чечни, но и ведут общественную работу, занимаются творчеством. Они считают, что главное сейчас для них в условиях эмиграции учиться. Учиться саМим и давать разностороннее европейское образование детям. Как правило, чеченские дети в школах и вузах на лучшем счету, они добиваются больших успехов в учебе и спорте, овладевают несколькими языками сразу, активны. А те, кто еще несколько лет назад были влиятельными политиками, чей статус в нынешних обстоятельствах существенно изменился, изменили и направление своей работы: кто-то ведет политические дискуссии через Интернет, кто-то «выбивает» помещение для культурного центра, другие систематизируют документальный материал по проблемам российско-чеченских взаимоотношений, ищут способы обучения чеченских детей родному языку... Словом, жизнь продолжается.