Я помню...

Корбляли на каждом шагу. Мы, дети, никак не могли понять, за что нас день памяти жертв депортации балкарского народа обижают, и плакали. Через несколько дней нас всех взрослых, стариков и детей выгнали утром на работу в поле, и так продолжалось до 1951 года. Убирали бахчевые культуры, но в основном работали на рисовых плантациях: все босиком. Рисовые чеки, кишащие змеями, голод, малярия, в первые два-три года умерло больше половины детей и стариков.

В 1951 году в полученном мною паспорте на странице «Особые отметки» был поставлен штамп, говорящий о том, что мне разрешается проживать только в пределах села Новопокровка Кантского района Фрунзенской области. Без разрешения комендатуры запрещалось выезжать, каждую субботу надо было отмечаться... Мне не разрешалось учиться ни в вузе, ни в техникуме, меня, и таких, как я, не принимали в военные училища, в аэроклубы ДОСААФ, не призывали на военную службу. Всего этого и не было в селе, где Я жил; но и живших в городе в институты и техникумы не принимали, выставляя на вступительных экзаменах неуды по указанию свыше. Любые преступления, случавшиеся в районах проживания спец-контингента, как нас называли, приписывались именно нам. Выезд из села в город Фрунзе наказывался шестимесячным тюремным заключением, а за преде