Герой

Валерий Хатажуков, журналист, в1993-1997 гг. - глава «Адыгэ Хасэ», ныне - Председатель Совета Кабардино-Балкарского правозащитного центра: Безусловно, озабоченность Калмыкова данной проблемой связана и с тем, что он, российский чиновник, политик, хорошо представлял себе возможные последствия войны в Чечне для всей страны в целом. Но мне также вполне очевидно, что его особая заинтересованность в чеченском вопросе связана с тем, что он сам был до мозга костей кавказцем,

любил Кавказ и не представлял себе жизни без него. Зная изнутри все, что происходило на Северном Кавказе, а также настроения разного рода «ястребов» в российском руковод стве, он хорошо представлял себе все возможные последствия начала войны не только для чеченцев, но и для других народов Северного Кавказа. Он принадлежал к породе идеалистов, людей чести, поэтому для него в таких вопросах не было ни полутонов, ни двойных стандартов. Он был готов идти до конца, чего бы это ему ни стОИЛО.

И только этим я объясняю его выступление на Совете безопасности против войны в Чечне, где он принципиально и последовательно высказал свою позицию, пренебрегая стереотипами и правилами обсужде ния подобных проблем, принятых в то время в российском руководстве.

Он позвонил мне после заседания Совета безопасности РФ очень взволнованный и спросил: «Можешь устроить мне встречу с Дудаевым?» Я ответил: «Никаких вопросов, когда нужно?» Он: «Да хоть сегодня».

Я говорю: «Ты что, шутишь? Как сегодня?» Он: «Завтра сможешь?» Я: «Смогу».

Я связался по телефону с Яндарбиевым и говорю: «Завтра Калмыков хочет встретиться с Дудаевым, сможешь организовать?» Он:- «Сделаю».

Рано утром второго дня мы уже выехали туда, в Грозный. Приехали.

В приемной Джохара Дудаева была Элла Памфилова [в то время депутат Госдумы РФ, ныне Уполномоченный по правам человека в РФ]. Демократы тоже пытались повлиять на эту ситуацию, чувствовали, что что-то должно произойти. Яндарбиев вышел и попросил подождать. Сказал: «Он [Дудаев] хочет всех отпустить, а с вами обстоятельно поговорить».

Я на всю жизнь запомнил встречу Юрия Калмыкова и Джохара Дудаева, свидетелем которой мне посчастливилось стать. Я неоднократно встречался с Дудаевым, очень неплохо его знал. На его лице была всегда какая-то маска.

И тут я впервые увидел его человеческое лицо. Человека, который понял: что-то неотвратимо надвигается.

Это был разговор двух умудренных жизненным опытом кавказцев, хорошо осознававших масштабы надвигающейся беды. И каждый из них чувствовал огромную ответственность за происходящее. «Если есть хоть один шанс, нужно сделать все возможное, чтобы выйти из этой ситуации, не втягиваясь в войну и не обрекая свой народ на новые беды и страдания» - неоднократно повторял Калмыков в продолжение этой встречи. Джохар Дудаев, полностью соглашаясь с ним, отвечал: «Я сделаю все возможное, чтобы избежать войны, не дать спровоцировать себя, я не хочу остаться в истории человеком, подставившим свой народ». Он был готов подписать и федеративный договор, и вообще, вести любые переговоры, чтобы избежать войны.

Запомнилось еще кое-что из их беседы. Дудаев сказал, что готов подписать татарстанский вариант федеративного договора, лишь бы не допустить войны. А Калмыков ему иронически ответил: «Да нет, у вас должен быть другой вариант, статусом чуть повыше, иначе не понятно будет, за что боролись».

Уверен, Дудаев выполнил бы все взятые на себя обязательства. Но тогдашнему руководству России нужна была «маленькая победоносная война», чтобы отвлечь внимание населения от острых социальных, экономических, политических проблем. Думаю, все это четко прослеживается в фильме «Он ушел раньше», посвященном Юрию Калмыкову. Об этом говорят такие известные люди как Виктор Черномырдин, Сергей Степашин.

Когда мы ехали обратно после встречи с Дудаевым из Грозного в Нальчик, Юра протянул мне бумагу и сказал: «Прочти».

Это был текст заявления об уходе в отставку с поста министра юстиции, которое он собирался подать в случае начала военных действий в Чечне.

Я сейчас не помню, какого числа проходила наша встреча с Дудаевым, но точно могу сказать, что это произошло максимум дней за десять до начала войны.

И действительно, Калмыков сдержал слово: 12 декабря, сразу после официального объявления о вводе российских войск на территорию Чечни, он официально ушел в отставку.

Юрий Калмыков, всегда оставаясь верным сыном своего народа, настоящим адыгом, черкесом, хорошо понимал, что народы Северного Кавказ - это, по сути, единый мегаэтнос, где у каждого народа есть своя оригинальная культура, язык, но вместе с тем есть общая культура, обычаи, самосознание и самое главное общие интересы. Именно поэтому он считал, что все народы Северного Кавказа должны сообща отстаивать свои интересы, оказывать всемерную поддержку друг другу.

Юрий Калмыков был уверен, что народы Северного Кавказа должны быть с Россией. Но с Россией, которая будет по-настоящему федеративным, демократическим, правовым государством, создавшим все условия для самоопределения и сохранения национальной культуры для каждого народа. Именно поэтому идеи, взгляды, поступки Юрия Калмыкова имеют сегодня непреходящее значение, как для народов Северного Кавказа, так и для всей России.

В фильме режиссера-документалиста Измаила Кожемова «Он ушел раньше», снятом в 2004-м году и посвященном памяти Юрия Калмыкова, высшие должностные лица России того времени, друзья бывшего министра, рассказали о том, как остро и болезненно Калмыков ощущал приближающуюся трагедию и какие предпринимал действия, чтобы предотвратить ее. Ниже «Дош» публикует расши фровку некоторых фрагментов того фильма.

Виктор Черномырдин, в 19931994 гг. председатель Правительства РФ: «Когда прошел Совет безопасности, и встал вопрос о вводе туда военных, у нас произошел серьезный разговор».

Сергей Степашин, в 1993-1994 гг. директор ФСК: «Как мне кажется, Ельцин его специально от этого в какой-то степени не то, что оберегал решил не ставить в неловкое положение. С учетом ситуации 1992 года».

Черномырдин: «Моя позиция была - надо прежде, чем осуществлять этот шаг, к нему надо подготовиться, все ли мы сделали, все ли исчерпали. А как мы могли исчерпать, если даже с Дудаевым не разговаривали Степашин: «Выступление Калмыкова на Совете безопасности, я уж не знаю, осталась ли стенограмма или нет, я помню. Он сидел как раз напротив меня. Он долго молчал, и потом одним из последних взял слОВО.

Это был пятнадцатиминутный монолог. Ельцин обычно больше трех минут на Совете безопасности не да

вал. Как правило, за час мы его проводили. Это был монолог даже не Министра юстиции, а умудренного опытом [человека] знающего, знающего, куда мы идем.

Черномырдин: «Он был противник, он был против этого, против резких мер» Вячеслав Сысоев, в 1993-1994 гг., помощник министра юстиции РФ: «Докладывал Грачев (Павел Грачев, министр обороны РФ). О том, что налично, негативных высказываний не позволил себе. Еще по той причине, что Калмыков тогда это сделал тоже достаточно деликатно. Он понимал, что ситуация сложная в стране. По сути дела идет война. Он написал заявление, высказал свою позицию и ушел».

Черномырдин: «Нам не нужно было доводить до этого. Нужно или не нужно, было или не было, трудно сейчас сказать опять. Но я всегда думаю, у меня душа болит мы не все исчерпали, не все возможности».

Степашин: «Ельцин тогда очень серьёзно задумался. Прошли изменения в Миннац, и он ему дал на Совбезе лично поручение поезжайте к Дудаеву, постарайтесь еще раз НИМ поговорить».

Степашин: «Я помню, что за несколько дней до ввода войск он сам пытался вести переговоры с Дудаевым, хотел вывести все это в юридическую плоскость. Но, увы, не получилось» Хатажуков: «Мы возвращались, я помню его настроение, у него была какая-то надежда. Может, говорил, получится что-то из этого, выйдет.» Степашин: «К сожалению, это уже правило, в котором я убедился не раз, когда была запущена машина, в том числе и военная, остановить ее было достаточно сложно.» Хатажуков: «Потом он мне рассказал: «Я приехал к Черномырдину, сказал, буду гарантом, [Дудаев] дал мне слово». Он объяснил [Черномырдину], какой механизм, они проверили, связались, он подтвердил это».

Черномырдин: «Президент сказал - что вы, что это за человек [Дудаев], он преступник, с ним нельзя. Я тогда предложил президенту: «Давайте и мы с ним переговорим. Если я с ним повстречаюсь? Я его не знаю, он меня не знает. Но я председатель правительства, хоть послушаю, что он хочет. Мы все пользуемся информацией от кого-то. Он [Ельцин] говорит не надо».

Хатажуков: «Второй раз, говорит [Калмыков], встречаюсь с Черномырдиным. Думал, механизм запущен. И он мне заявил все, никаких переговоров. Я говорю как, если есть шанс, не использовать его? Нет, говорит, никаких переговоров».

Черномырдин: «Когда уже начинается стрельба, это все. Уже все рушится. И договоренности и нормы.

Это уже кровь и страдание. Мы это и имели.

А Калмыков как раз понимал глубину того, к чему это может привести».

Юрий Калмыков политический деятель, доктор юридических наук, профессор, юрист- цивилист, заслуженный деятель науки, заслуженный юрист, основатель саратовской школы гражданского права, а также основатель и первый председатель Международной Черкесской Ассоциации. Родился января 1934 года в Черкесской автономной области РФСР, в городе Баталпашинске. Закончил юридический факультет Ленинградского государственного университета, затем аспирантуру Саратовского госуниверситета. Работал народным судьей Хабезского района Карачаево-Черкесской области. В 1968 году завкафедрой гражданского права в Саратовском юридическом институте. 26 марта 1989 года избран народным депутатом СССР.

Работал председателем Комитета Верховного Совета СССР по законодательству. Калмыков, один из выдающихся юристов ХХ столетия, участвовал в разработке проектов законов «О конституционном надзоре в СССР» (1989), «О всенародном голосовании (референдуме) в СССР» (1990), Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик (1991), Гражданского кодекса РФ. Автор десяти монографий и около двухсот научных статей по праву собственности, субъектам гражданского права, теории гражданских правоотношений, договорным и внедоговорным обязательствам, жилищному, семейному, наследственному праву. В 1991 и 1995 годах под его редакцией в Саратове вышел двухтомный учебник по гражданскому праву.

С 1992 года - председатель Конгресса кабардинского народа. В 1990-1993 годах президент Международной черкесской ассоциации. Сдекабря 1993 года депутат Государственной Думы первого созыва. С августа 1993 по ноябрь 1994 года - министр юстиции РФ.

С конца 1996 года ректор Российской частной школы права.

Выдающийся политический деятель, ученый, подлинный друг и брат чеченцев Юрий Хамзатович Калмыков умер 16 января 1997 года и в тот же день был похоронен в родном селе Абазакт в Карачаево-Черкесской республике.