« В своей стране

Мы приехали в центр временного размещения с одной целью: рассказать своим читателям о том, что происходит в их стране с людьми, такими же, как они, но попавшими в страшную и затянувшуюся беду. Они перестали ощущать себя людьми... с правами и обязанностями... хотя бы перед своими детьми, отца перед семьей и т.д., об этом они расскажут сами. Но знайте и то, что этот ЦВР пытаются засекретить, запретив прессе встречаться с обреченными на выживание людьми, фотографировать их, делать съемки внутри здания, просто слушать их, отчаявшихся, и записывать этот крик души. Все, что вы прочтете на страницах нашего журнала, записано ночью, милиция не разрешает снимать, то ли охраняет беженцев от внешнего мира, то ли мир от беженцев.

Читайте и делайте выводы сами. Господа Митрофанов, Рогозин или, скажем, Чубайс, просим вас заглянуть и в этот центр в Тверской области с по-русски романтичным названием «Серебряники», ну хотя бы в рамках очередного пиарвояжа накануне грядущих выборов!..

Редакция журнала обращается и к главам власти всех уровней в Тверской области: ваш долг найти виновников трагедии людей, попавших под пресс миграционной службы. Каким бы ни был на сегодняшний день их статус, речь идет в конечном счете о россиянах...

- Родилась я в Грозном в 53-м году. Всю жизнь там прожила. Родила трех сыновей. Имела свой дом и квартиру. Началась перестройка, и, как и во многих республиках Союза, начались проблемы и у русского населения. Конечно, с теми чеченцами, с которыми мы всю жизнь прожили, у нас были прекрасные отношения. Но в семье не без урода. В 1993 году вооруженные люди в масках отобрали у нас квартиру и документы. Тем не менее мы как-то жили, пока не вспыхнула война. Я 30 лет проработала на госпредприятии, в связи. Было очень тяжело всю первую войну. Думала, что и вторую войну продержусь там. Но соседи, чеченцы, предупредили, чтобы я вывезла из Чечни своих сыновей, пока не пришли ваххабиты...

В октябре 99-го, когда начались бомбежки, мы выехали. Но перед этим 13 дней просидели на трассе Ростов-Баку, под открытым небом, нас не пропускали через блок-пост! Мои сыновья прошли фильтрационный лагерь!.. Вся их вина была в том, что им 26, 21 и 18 лет!

Я приехала в Москву, к брату. У него в однокомнатной квартире своих пять человек. Обратилась в миграционную службу, и меня с сыновьями направили в это захолустье. Три года нас держали без всякой определенности. Кормили кое-как. Но мы привыкли жить с чеченцами, хорошо понимаем друг друга. С русскими нам сейчас намного тяжелее. О власти я и не говорю!.. За три года правительство о нас и не вспомнило.

Теперь нас из-за какого-то пайка разделили с чеченцами по национальному признаку!.. Нам дали статус, а им нет. Нас признают вынужденными переселенцами, а их временно перемещенными лицами. Считают, что их родина там. Сначала их лишили питания. Они возмутились, и власть приняла меры: теперь нас тоже не кормят. При этом идет давление со всех сторон, не понять, чего от нас хотят? Куда-то нас пихают на временное жилье по колхозам и совхозам. Почему я, имея 30-летний опыт работы инженера связи, должна коров доить? И сыновья у меня: один учился в институте, другой компьютерщик. Все трое контужены. Более того, я больна, у меня в голове и в легком осколки. Почему я, потеряв в Чечне все, здесь должна начать с нуля? Почему правительство не выплачивает компенсации за потерянные имущество и жилье? О возмещении морального вреда я и не говорю. Тогда мы сами себе купим дом или квартиру, где хотим. Может, опять же на Кавказе.

Знаете, родина есть родина. Мы были людьми, а сделали нас, извините за выражение, дерьмом.

- В первую войну мы не уезжали из Чечни. У нас пятеро детей. Трое с больным сердцем, один ребенок получил инвалидность, «подарок» от войны: девочка онемела от бомбовых ударов. Она только здесь, после лечения в санатории, начала говорить. Это какая должна быть мать, чтобы с такими детьми возвращаться на войну? Покажите мне такую мать! Дети до сих пор не могут отойти от ужасов, которых насмотрелись в Чечне. Рисуют бомбежки, зачистки... Четверых детей из пяти я вынуждена была, вопреки всем обычаям, отдать в детдом. Теперь я уравнялась, если от меня этого добивались, с теми русскими, у которых при живых родителях дети растут в детских домах.

Я в страшном сне не могла увидеть, что в свои сорок лет вынуждена буду отдать детей в детдом из-за того, что не в состоянии элементарно прокормить их, дать им образование. И это с высшим образованием и у меня, и у мужа, с хорошими профессиями!.. Я - врач! Работоспособный муж, хотя здоровье в последние годы сдает. Я хочу, чтобы мои дети, когда бы мы ни вернулись домой, через пять, десять лет, были образованными людьми и полезными своей земле.

Мы перестали мечтать. Все мечты убила война. Мы мечтаем, чтобы был мир на нашей земле, чтоб перестала литься кровь человеческая, чтобы я увидела своих родителей живыми, чтоб не слышали каждый день: «убили», «Расстреляли», «Зачистили», «Пропал», «Оглох»... За что нам все это?..