Страсбургская

Да я уже и не хочу компенсации, разве эти 120 тысяч возместят утраченное... Стою в очереди на жилье, но когда его получим, какое? Ничего не знаю.

После того, как миграционную службу передали из Министерства по делам национальностей Министерству внутренних дел, наше положение ухудшилось. С 2002 года перестали кормить, сказали, Москва, дескать, не финансирует. Тем, кто не имеет статуса вынужденного переселенца, предписали покинуть ЦВР. Мы судимся, пишем в Москву, а наши заявления пересылают тем, на кого мы жалуемся, вот так. Я ходила к начальнику, заступалась за этих людей, которых выселяют. Он утверждает, что они живут здесь незаконно. Я говорю: так не они же закон нарушили, вы сами это сделали, раз поселили их здесь. Теперь их гонят, а ведь они здесь прожили пять лет и больше. Вы закон нарушили, а они ни в чем не виноваты. Вы же твердили тогда: «статус не нужен, статус не нужен», а оказалось без статуса они теперь никто. У нас проблема на проблеме, и нам их не решить. Здесь остались незащищенные люди, которые не сведущи в законодательных тонкостях. Сидим и ждем.

Дауд Ахмадов - член Совета переселенческой общины (на фото): - К тем, кому «на вылет», отношусь и я. Родом я из села Малые Варанды, но с 1993 года жил в Грозном. Трое детей. Дочка вышла замуж, а два сына Висита и Ризван со мной. Хотя я и слышал, что обстановка в республике сейчас лучше, все же пока опасаюсь везти туда сыновей, к тому же жилье потерял, надеялся получить здесь компенсацию. Но в данный момент уже ничего не жду. Мне автоматически отказали в статусе вынужденного переселенца, потому что я вовремя не обратился не было паспорта, потерял в Чечне. Тут мне его только в 2003-м восстановили: пока в Грозный запрос пошлют, пока оттуда ответ придет, то да се, вот время и ушло. Я подавал в суд, рассчитывал хоть так получить статус. Суд не удовлетворил мою просьбу. А без статуса меня ставят очередь на получение жилья. Мало того: теперь пришло предупреждение: раз статуса нет, освободите комнату, по закону вы не вправе здесь находиться. Непонятно: люди здесь столько лет проживали, зачем же их тогда приняли, если это незаконно?

На работу устроиться практичес ки невозможно. Молодежь ходит, ищет, дадут на месяц-два, а то и всего на полмесяца подработать и только. Теперь у нас в ЦВР еще новшество ввели пропускную систему, без пропуска нельзя зайти в общежитие. Не знаю, кем нас тут считают. Говорят, это ради нашей безопасности. Десять лет о ней никто не беспокоился и вдруг такая забота. А стоит гденибудь чему-нибудь взорваться в первую очередь бегут сюда, след ищут.

Суды только на миграционную службу работают, они вечно на ее стороне. Мы всегда проигрываем. Сейчас уже и не знаем, что предпринять...

Зимой ездил в Чечню. Там в Шатое на блок-посту потребовали документы. Солдат вертит мой паспорт: «А где прописка?» Я говорю: «Вытащи бумажку, посмотри». Он посмотрел, ухмыляется: «Что, Тамбов? Тамбовский волк?» Вот так и выходит: здесь я чеченский волк, а в Чечне- тамбовский. Саид Удиев - предприниматель из г. Котовска: - Я считаю, что сегодня порядка B республике заметно больше. Из Грозного, из Урус-Мартана родственники звонят, сюда тоже люди приезжают, говорят, что становится спокойнее. Недавно один наш земляк здесь гостил, он находит, что обстановка улучшилась в сравнении с прежним на 70 процентов. Очень существенно! Все говорят, легче в том плане, что нет этих ненужных зачисток. Компенсации, как рассказывают, тоже выплачиваются. А восстановление? На это, конечно, уйдут многие годы, разрушения такого масштаба восстановить очень трудно. Я на Тамбовщине уже десять лет. У меня умер брат, оставил пятерых сыновей. Троих я забрал сюда к себе, они в Котовске учатся. В 96-м году получил здесь за свое утерянное жилье, за разбитую квартиру 120 тысяч рублей.

Во время войны у меня погибли несколько дальних родственников, а среди близких прямых жертв нет, но есть те, кто не перенес происходящего: от нервного перенапряжения умерли родные брат, сестра, тетя, меня вырастившая. Отношения с местным населением у меня лично складываются неплохо, жаловаться не приходится, но в целом на чеченцев смортрят косо, настороженно. Средства массовой информации пишут о нас столько негативного, в том числе много бессовестной лжи. Да и сами мы недопустимо инертны... Та часть интеллигенции, которая могла бы прояснить ситуацию, рассказать здешним людям правду о Чечне, о наших обычаях, об истории, не берет на себя этого труда.

Как бы то ни было, душой я грозне нец: обязательно поеду домой. Мое пожелание всем чеченцам - благополучно вернуться, не забывать свою родину. Я пожелал бы всем народам благополучия, а правителям ума. Не народы виноваты в том, что со всеми нами творится, за это отвечают политики.

с огромными букетами сирени, приготовленными для нас.

Ах, сирень, сирень... Белая, фиолетовая, розовая... У нас букет сирени всегда почему-то ставили в трехлитровую банку, она была в каждом доме, на столе, на окне, на холодильнике. Сирень цвела во дворе, за домом, на улице, во всех садах. Я помню тебя, сиреневый Грозный, сиреневый аромат моей Чечни... Сиреневой дымкой ты добрался до далекого Страсбурга и сжал мое сердце тоской...

...Хасан, живущий здесь уже несколько лет, повез нас к себе домой, где ждал королевский обед из чеченских блюд. Хозяйка дома доктор, но сегодня она не работает и с удовольствием демонстрирует нам чеченский этикет, который доминирует в любом чеченском доме Европы. Их сыновья - все спортсмены и отличники в школе стоят тут же, готовые выполнить любое пожелание гостя.

После небольшого отдыха - экскурсия по городу. Сопровождают нас Бабетта со своими друзьями и девочка Хеда, наша переводчица.

Бабетта рассказывает о городе, о его достопримечательностях, о чеченцах, живущих здесь, о том, как хорошо учатся наши ги, какие у них замечательные спортивные достижения.

Нашей юной переводчице Хеде пятнадцать лет. У нее густые, вьющиеся каштановые волосы, которые она подобрала в высокий «хвост». Ее красивое открытое лицо все время озаряет улыбка «рот до ушей», ну чистый Голливуд! Хеда так великолепно владеет французским, что даже Бабетта восхищается.

- Она такая умница! Такая красавица! - повторяет она. - Хеда обязательно будет актрисой!

Хеда улыбается и рассказывает о Кафедральном соборе, построенном в средние века, примерно в ХІХѴ веках. Веточкой сирени она указывает на купол и говорит, что его высота 466 футов. Внутри собора - знаменитые астрономические часы, которые каждый день ровно в 12.30 оживают и начинается настоящее представление.

Если подняться наверх, на смотровую площадку собора, можно увидеть весь город, как на ладони. Но это не просто - забраться на такую высоту: очень уж круты ступеньки винтовой лестницы.

Затем Хеда ведет нас в квартал, прозванный «Маленькой Францией». Здесь жили раньше рыбаки, мельники и специалисты по выделке кожи кожемяки. Дома, построенные в ХVІ-ХVІІ веках, плотно жмутся друг к другу, все они с внутренними дворикаМИ И с открытыми чердаками для сушки кож.

Типичная европейская архитектура.

Следующая достопримечательность знаменитое здание Европарламента, где нам завтра предстоит встретиться с депутатами. Оно раскинулось на берегу Рейна, сияя синим стеклом, красиво отражающим белые облака. Кажется, будто весь город отражен в полукруглом зеркале. Мы Хедой тоже глянули туда и поправили свои прически.

Немного дальше - здание Парламентской Ассамблеи Совета Европы со всеми европейскими флагами, развевающимися перед фасадом. Рядом, через дорогу, огромный парк с диковинными деревьями, изящными фонтанами. В глубине парка стоит белоснежный дворец, принадлежавший какой-то герцогине, в которую был влюблен какой-то король. Темная история, но гулять здесь очень приятно.

Мы идем к оранжерее, где Хеда обещает показать беседку Жозефины возлюбленной Наполеона. Немного посидев в ней, вдыхая аромат пышно цветущей сирени, мы почувствовали себя чуть-чуть Жозефинами. Однако пора: возвращаемся в центр.

Наша небольшая группа размещается в уличном ресторанчике на площади Свободы. Здесь за чашкой кофе мы обсуждаем свои планы, говорим о Страсбурге, о Брюсселе и, конечно, о Грозном. Так бывает всегда, когда встречаешься с чеченцами: любая беседа переходит в воспоминания о доме, о родном городе, о друзьях и знакомых, с которыми расстались, кого-то и совсем растеряли за эти последние десять лет. На наших столиках маленькие вазочки с букетиками сирени. - А помнишь, как она цвела около Университета? - А в парке Кирова? - На нашей улице у всех соседей была сирень! Только она пахла по-другому... Чуть сильней... Если найдешь пять лепестков, надо загадать желание и съесть - обязательно сбудется!

Хеда быстро находит пять лепестков и говорит: «Хочу, чтобы всегда цвела сирень! Чтобы никогда не было войны! Чтобы у всех был родной дом и родной город!» ... Утро врывается в окно моей комнаты ярким солнцем и весенним ветерком. Весна пришла бесповоротно и окончательно. С ее приходом всегда что-то меняется к лучшему, она как надежда, как радостная весть. Что-то должно произойти хорошее, может быть, даже сегодня. Я смотрю на букет сирени на моем столе, надеваю сиреневый костюм и иду в Европарламент, чтобы сказать депутатам: «Господа, наступила весна, зацвела сирень! Хеда хочет, чтобы закончилась война и все чеченцы вернулись домой! Вам есть о чем подумать!»