Болевая точка

«Скинхеды», теперь вот и казаки примыкают к ним же. Все они убежденные защитники (от кого?) русского народа и беспощадные враги всех инородцев без исключения, но особенно агрессивно настроены против народов Северного Кавказа.

Памятник генералу Ермолову очевидное и грубое объявление новой войны с народами Северного Кавказа. Явленное горцам пугало имперской России.

Казаки - кто они такие? Этнос? Нет! Русскими они себя не называют. Не крестьянство. Не рабочие. Не интеллигенция в том смысле, что интеллектуальным трудом не занимаются. Внеклассовое, асоциальное сообщество боевых всадников с самоназванием КАЗАК, что по-тюркски значит воин-всадник. Так исторически назывались бродячие воины пешие и конные наймиты, объединяемые в отряды и служащие тем или другим государственным образованиям. Где-то с образованием русского государства часть их была принята на постоянную службу и наделена землей как местом жительства. Места поселения стали называться станицами (стан- тюркское слово). С XVII века, начала процесса колонизации соседствующих с собственно Россией территорий, стали образовываться казачьи сообщества - донские, кубанские, терские, поволж- Магомед МУЗАЕВ, историк, начальник Архивного ские (Сибирь оставим в стороне). Кубануправления правительства Чечни ские и терские, а вслед за ними донские казаки соорудили себе особую форму, в большой степени подражающую национальной одежде кавказских народов (черкеска, бешмет, кубанка и т.п., сегодня стилизованные под кители в сталинском вкусе).

Разумеется, кубанские, донские и терские казаки обязаны генералу Ермолову тем, что получили отнятые у кавказских народов лучшие земли и постоянное место службы. Они-то сами не хуже горцев помнят, что живут не на своей земле. Те и другие, казаки и горцы, вопреки небескорыстно навязанной им репутации вовсе не злопамятные, генетически опасаются друг друга. Казаки цепко держатся за свои традиции, образ жизни и занятия и совсем не собираются с ними расставаться. Единицы из них получают современное высшее специальное образование и покидают свои сообщества, но в массе своей они остаются на местах и мечтают об охранно-сторожевой деятельности, любят демонстрировать удаль, щеголять в казачьей форме, похваляться высокими воинскими званиями и т.п.

Другой вопрос кто, пребывающий во власти, одобрил и поддержал эту затею с памятником, по-видимому, вооружив казачество правом распоряжаться, казнить и миловать представителей кавказских народов?

амятники должны объединять людей, а не разделять. У страны, если она едина, должны быть одни герои и общие идеи. Но я не знаю, какие действия совершил генерал Ермолов, чтобы Кавказ объединился вокруг его памяти. Он тут появился в 1817 году, затем началось строительство крепости Грозный. В глазах чеченцев все разговоры о том, что этот человек пытался нести горцам цивилизацию, русскую и европейскую культуру, - обман. Ермолов был карателем, одним из самых страшных среди завоевателей времен царской власти. Многие считают, что именно появление Ермолова стало причиной продолжительной войны на Кавказе. Он принес горцам жестокие страдания, причем это стоило больших потерь и для России. Гибли простые русские солдаты, офицеры. Генерал Ермолов придумал зверские, беспощадные приемы покорения народов, подавления освободительной борьбы горцев и с размахом пускал их в ход, не пытаясь найти какие-то менее кровожадные методы. А между тем многие чеченцы хотели быть союзниками России, но не крепостными крестьянами.

Его бесил сам образ жизни чеченцев, он, помимо прочего, хотел заморить их голодом. Так и действовал. Он писал царю, что, по его мнению, Чечня является большим разбойничьим гнездом для всего Кавказа. Он сообщал, что там скапливаются все, кто бежал, кого власть гонит, кто не может ужиться в другом месте. И всегда, утверждал он, бунтовщики тут находят покровительство, вот почему Чечня является очагом постоянной опасности. Он внушал царю, что внутренние бунты и мятежи страшнее, чем внешняя угроза.

В то же время в Чечне действительно не отказывали в приюте русским солдатам, бежавшим из армии по какой-либо причине, и не выдавали их даже под угрозой физического уничтожения. Некоторые из этих солдат принимали ислам.

Замечу, что все походы царских войск начинались в момент созревания урожая. Уничтожали, как я уже говорил, целые селения, женщин, детей. То, что не могли награбить, увезти, просто сжигали, стремясь ничего для пропитания жителей на этой земле не оставить.

Тогда люди разбегались, прятались в лесах, строили там небольшие оборонительные укрепления, вместо сложных орудий труда брали палку-копалку, делали маленькую лунку, бросали туда горстку кукурузы. Именно тогда она пришла на смену пшенице и ячменю. Кукуруза давала много зерна и потому стала «хлебом войны». Держать скот в таких экстремальных условиях было невозможно, обычно семья брала с собой одну козу. Так и жили, постоянно воЮЯ.

Таким образом, чеченцы не покорялись, но становились мстителями. Они стали нападать на царские крепости, на станицы, которые стояли на отнятых благодатных землях. Так в них закладывался воинственный дух, который потом стали выдавать за прирожденную злобу и агрессивность чеченцев.

Поэтому и факты истории, и народная молва - все создает о Ермолове абсолютно отрицательное впечатление.

Надо сказать, чеченцы умели отдавать должное своим врагам, даже если те были жестоки. Уважали за храбрость, за другие достойные качества. Например, генерал Слепцов был весьма жестоким, но он сражался в открытом бою и погиб как воин. Или можно вспомнить генерала Паскевича, который тоже отнюдь не отличался милосердием, но не доходил до того, что делал Ермолов.

Особенно горцы уважали генерала Бакланова. В его честь даже детей называли. Но Ермолов, помимо всех перечисленных зверств, еще умышленно и распространял эпидемии, творил множество бесчинств. Его именем называли только собак. Народ на этот счет не ошибается и не забывает. В том числе народу памятны его слова о том, что он не успокоится, пока жив хоть один чеченец.

Возможно, он неплохо воевал с французами, с турками, персами или другими внешними врагами, но в памяти горцев он остался как безжалостный палач, который всеми силами пытался смести их с лица земли. Ставить ему памятник в столице Северного Кавказа это, мягко выражаясь, нелогично. В Чечне никакие почести, оказываемые этому человеку, не могут быть восприняты позитивно.

советское время, превращая истоBрию в проститутку, пропаганда пыталась наперекор правде из прошлых грабительских, захватнических акций сотворить идею дружбы народов.

Так, в Москве был возведен монумент в честь 200-летия Георгиевского трактата, которым, как известно, Россия воспользовалась, чтоб начать захват Закавказья. Авторы - популярный скульптор Церетели и поэт Андрей Возенесенский вдохновлялись с похвальным художественным замыслом воплотить идею единения народов переплетением букв русского и грузинского алфавитов, обвивающих памятник. Но, опираясь на трактат, царские войска под командованием генерала Цицианова (обрусевшего грузина Цицишвили) в стремительном, так сказать, броске штурмом... и т.д.: началось с Тифлиса, докатилось до Баку, где генерала убили, а потом вспыхнула и продолжалась тридцатилетняя Кавказская война, завершившаяся пленением Шамиля в 1859 году.

Не могу не вспомнить этой связи о замысле Лермонтова написать роман о «кровавом усмирении Кавказа генералом Ермоловым». Чествуя в СССР Ермолова, который в войне 1812 года фигурировал как символ русского народа, защитник и освободитель Отечества от наполеоновского нашествия, всегда забывали, что для сограждан-кавказцев память о генерале, залившем край кровью, недобрая, ибо здесь он если что символизировал, то исключительно царский колониализм. Поставят генералу памятник на Кавказе, утверждая имперскую власть, а там его разрушают, снова поставят снова рушат.... И сегодня, увы, Ермолов победил-таки Лермонтова, оттеснив его памятник, чтобы водрузиться самому на коне, дразня народы Кавказа. Помнится, однажды поэт Лев Ошанин решил пригласить в гости Расула Гамзатова, но тот воскликнул, узнав его адрес: «Никогда не ступлю на улицу имени генерала Ермолова!» Та же плюс-минусовая символика применима и к почитаемому на Руси генералу Скобелеву, который огнем и мечом покорил народы Средней Азии.

В прошлом можно отыскать немало примеров глухоты русского народа к инонациональному, когда выпячивание положительного в своей истории оскорбляло, дразнило соседа. Вспомнить хотя бы всякого рода праздники так называемого добровольного вхождения национального края в Россию. Слава Богу, сегодня не чествуют энно-летие падения, к примеру, Казанского ханства, а в Казани по этому поводу не устраивают плачей.

Думаю, когда-нибудь все согласятся, что двойные стандарты такого рода безнравственны и вредны. Ныне каждый народ помнит, как чужие резали своих, но никто не хочет признать, что резали и они сами, а тогда учредится наконец Всемирный день покаяния, и россияне, к каковым я отношу и себя, честно признаются, что основным, всепоглощающим делом, смыслом и занятием титульного народа в течение веков и до самого недавнего времени было воевать, шириться, обрастая новыми территориями. Это доминировало всегда, а другая сторона медали - доходящее до полного наплевательства равнодушие властных структур к жизни как собственного народа, так и инонационалов, коих, за исключением титульного, называли, что показательно, «инородцами», точно все они здесь пришлые, не коренные, традиция, идущая от имперской России. Тут некий, что ли, парадокс: даже для свободолюбивых деятелей, начиная с декабристов, характерно было видеть Россию только как государство русских, инонационал при разговоре о ее будущности просто игнорировался, его и не спрашивали об этом.

Эта традиция, с тех времен идущая, поныне определяет миросозерцание многих выдающихся деятелей. Но, как это всегда бывает, и здесь существуют исключения: есть Пушкин, который при всей своей политической преданности России (порукой тому хотя бы отношение к Польше и ее восстанию), видел Россию многоплеменной. В коротком «Памятнике» он, помимо дальновидения, проявил редкое, даже теперь недостающее многим политикам этномышление: вспоминает внука славян», мало кому известных «тунгусов-эвенков и почти целую строку посвящает калмыкам.

А какую самокритичность он проявляет в «Путешествии в Арзрум»! Вспомним: Легкий одинокий минарет свидетельствует о бытии исчезнувшего селения.... Черкесы нас ненавидят. Мы вытес

нили их из привольных пастбищ; аулы их разорены, целые племена уничтоже ны». Монархист Пушкин замечает при этом, что можно было избежать насилия и кровопролития, надо было договариваться и культивировать взаимную торговлю. А вот о поэте Фазил-хане [Шейда]: «С помощью переводчика начал было высокопарное восточное приветствие; но как же мне стало совестно, когда ФазилХан отвечал на мою неуместную затейливость простою, умной учтивостию порядочного человека! Со стыдом принужден я был оставить важно-шутливый тон и съехать на обыкновенные европейские фразы. Вот урок нашей русской насмешливости. Впредь не стану судить о человеке по его бараньей папахе и по крашеным ногтям».

Сродни Пушкину (неужто всего лишь двое?) Лев Толстой: не случайно, чуть какое этно-национальное неблагополучие в России, а это у нас, к сожалению, не редкость, властным чинам советуют непременно прочитать (боюсь, мало кто из них читал) «Хаджи-Мурата». Хорошо бы не забывать: великие русские завещали нам традиции по крайней мере сочувствия и отзывчивости, а то и скрытое или даже явное чувство национальной вины.

го возникнет вопрос: какому такому умнику, какому великому знатоку истории и крупному специалисту по национальной проблематике пришла в голову «светлая» мысль установить в Пятигорске памятник покорителю Кавказа генералу Ермолову? Ведь ясно, как Божий день: это не что иное, как провокация, цель которой помешать стабилизации обстановки в регионе. Или у кого-то, принявшего это решение, ум за разум зашел? Ведь трудно представить, чтобы кто-то, не имея злого умысла, в здравом уме и твердой памяти сделал бы это.

Исторические источники показывают генерала Ермолова личностью незаурядной, человеком мужественным, отважным и вовсе не солдафоном, как можно было бы предположить. Герой войны 1812 года... Сочувствовал декабристам... Все так. Но если для кого-то этот потомок золотоордынских ханов герой и отец родной, то для народов Северного Кавказа - беспощадный палач. И это также исторический факт.

У чеченцев долгое время не было своей написанной истории. Но их исторической памяти можно позавидовать: каждый с малолетства знает имена и дела как минимум семи своих предков! Эта память хранит, доносит сквозь время до новых поколений свидетельства о жестокой расправе покорителей Кавказа над местным населением. Это было настолько бесчеловечно, что совестливые современники тех событий не могли молчать. Осталось же, например, свидетельство генерала Николая Раевского, личности тоже легендарной: покидая Кавказ, он писал В 1841 , что вынужден это сделать, потому что «Наши действия на Кавказе напоминают все бедствия первоначального завоевания Америки испанцами».

Да, собственно говоря, глубоко в архивах копать и не надо (если уж так лень это сделать нынешним специалистам по национальной политике), достаточно открыть книгу Льва Толстого «Хаджи-Мурат». Величайший психолог, художник, наделенный огромным нравственным чувством, и притом очевидец событий все очень достоверно изобразил. Только читай внимательно и делай выводы из этого жестокого урока истории.

Нет, не хотим мы выводы делать, гордыня не позволяет. Не позволяет? Тогда чего же мы удивляемся, что народы Северного Кавказа не оставляют помыслов о суверенитете? С какой стати возмущаемся проявлениями агрессии со стороны особенно радикальных их представителей? Это же элементарно: такова ответная реакция на действия федерального центра, в том числе и на установление таких вот памятников.

В Грозном когда-то стоял весьма выразительный памятник-бюст генерала Ермолова. Хотя и в центре города, но за высокой оградой, так что и рассмотреть его было трудно. У тех, кто не знал истории вопроса, это обычно вызывало удивление. Я была свидетелем характерного эпизода. Работал у нас летом студенческий стройотряд из Латвии. В выходной Мы организовали им экскурсию по городу. Гостям все было любопытно. У памятника Ермолову ребята, конечно, спросили, почему он загорожен. Гид отвечает: «Да его взрывали уже не один раз! (заметьте: на пике советской власти!)». «Почему? удивились латыши. Ведь здесь же написано, что это основатель крепости Грозной, как же можно уничтожать памятник основателю города?» «Ермолов заложил Грозную на месте нескольких сожженных по его приказу чеченских аулов, ответила экскурсовод. Такое остается в поколениях. До сих пор в селах собакам дают кличку Ярмал».

Проходят десятки, сотни лет, а память о давних событиях жива, пепел Клааса стучит в сердца. И все повторяется, но то, оржественное открытие в Пятигорске, провозглашенном с недавнего времени столицей Северного Кавказа, памятника генералу Ермолову, к сожалению, не добавит межнационального мира в этом многострадальном регионе. Трудно сегодня сказать, чего здесь больше: хорошо продуманной провокации или воинствующего невежества инициаторов этой политически недальновидной акции.

Серьезного упрека в этой связи, несомненно, заслуживает и руководство нового федерального округа, призванное установить в крае добрососедские отношения и политическую стабильность. При таком подходе к ситуации, исторически сложившейся здесь, власть, стремящаяся придать региону инвестиционную привлекательность, скорее получит «черта лысого».... Угорцев память хорошая. Они, в отличие от чужаков, очень долго помнят и добро, сделанное им, и причиненное зло.

Даже человеку, бесконечно далекому от всего, что происходит на Северном Кавказе, ясно, что в столице нового округа более уместен памятник знаменитому человеку уроженцу здешних мест, равно уважаемому что было вчера трагедией, сегодня может обернуться фарсом: «Смирись, Кавказ, идет Ермолов!»- это сегодня не проходит. Пока Кавказ удивлен и надеется, что авторы идеи одумаются. Но и возмущение вызревает. К чему это приведет в итоге? Предположения возможны разные, одно совершенно очевидно: эта затея отнюдь не пойдет на пользу межнациональным отношениям, не поспособствует замирению Кавказа.

А может и не сделают кавказцы и, в частности, чеченцы трагедии из истории с очередным памятником Ермолову, не пойдут его взрывать? Посмотрят на это дело иначе, со свойственным им юмором...

Представим только на минуту, что какому-то шутнику придет в голову сказать, что в Пятигорске установили памятник находящемуся нынче в международном розыске Ахмеду Закаеву в роли генерала Ермолова (когда-то в национальном чеченском театре он блестяще играл эту роль). Пойдет эта шутка гулять, и каково будет авторам идеи?

и горцами, и русскими. Разве нет таковых в славной истории Северного Кавказа?

Надпись на постаменте нового памятника гласит, что Ермолов герой войны с Наполеоном. Это факт. Но он далеко не единственный и не главный герой той войны. Были молодцы «и повыше ростом, и пошире в плечах», коим и Кутузов, и Бонапарт в полной мере воздавали должное. И были они кавказцами. Это генералы-герои той же войны: Петр Багратион и Александр Чеченский. Последний был в шестилетнем возрасте подобран в сожженном чеченском селе Н.Н. Раевским (тоже впоследствии героем войны 18121814 гг.), усыновлен и воспитан им. Ближайший друг и родственник Дениса Давыдова, другого героя той войны, женатый на его кузине, А. Чеченский был настолько удачлив и знаменит в заграничной кампании русской армии 1814 года, что доблестный французский гарнизон Дрездена уступил ему город без боя... Коль скоро мы заговорили об отечественной войне с французами, ее героев надо знать наперечет, не то ее история предстанет перед нами какой-то однобокой.

Поговаривают, что инициаторами установки пресловутого памятника высту пили казаки Северного Кавказа. Они, надо полагать, очень любят А.П. Ермолова. Хотя, как известно, кровавый генерал не был ни казаком, ни казачьим генералом. Неужели казаки забыли своих генералов? Что ж, можем напомнить. Тремя казачьими войсками одновременно (Терским, Кубанским и Донским) командовал герой Кавказской (1840-1864 гг.) и русско-турецкой войны (1877-1878 гг.) генераллейтенант кавалерии Орцу Чермоев. И командовал, согласно царским рескриптам, небезуспешно. Отчего бы ему не установить памятник в Пятигорске? Или расстрелянному чекистами в двадцатых годах прошлого века воину-мученику, полному генералу, герою русско-японской и Первой мировой войн Эрисхану Алиеву?

Надпись на постаменте памятника в Пятигорске сообщает также, что А.П. Ермолов очень заботился о Пятигорске. Так ведь он еще и крепость Грозную в 1818 году основал. И в центре Грозного после депортации чеченцев установили его бюст, который ежегодно взрывали возвратившиеся на свою родину патриотически настроенные молодые люди. И длилось это до принятия благоразумного решения оего сносе (на фото на стр. 8) в конце восьмидесятых. От греха подальше...

Однако вернемся к причинам, вызывающим у казаков особо теплые чувства к А.П. Ермолову.... Помнится, в Первую чеченскую войну казаки Северного Кавказа сколотили сводный полк имени Ермолова и с большим шумом и с помпой двинулись в Чечню. Запамятовали тогда станичники древнюю мудрость славян: «Не хвались, едучи на рать, а хвались, едучи с рати». Сказать, что в той кампании полк покрыл неувядаемой славой русские знамена, было бы большим преувеличением. Итоги похода были печальны. Полк разделил участь элитных частей российской армии (Майкопской и Псковской десантных бригад). После расчистки завалов в восстанавливаемом Грозном до сих пор находят в большом количестве шаровары с лампасами.

Нравится А.П. Ермолов нашим соседям вероятно за то, что он похвалялся, что предал огню триста чеченских сел. Назовем в удручающем перечне рыцарских похождений генерала для примера один эпизод - бойню у села Дади-Юрт, что располагалось напротив станицы Червленой на противоположном берегу Терека. По приказу Ермолова село было ночью окружено и по нему прямой наводкой открыли артиллерийский огонь. Разбуженные жители, несмотря на несопоставимое преимущество нападавших, достойно встретили врага. Но силы были неравны: с одной стороны регулярная армия, с другой простые селяне. После нескольких суток ожесточенной схватки аул был стерт с лица земли.

В Государственной библиотеке России имеются любопытные документы той поры. Рассмотрим один из них. Это рапорт на высочайшее имя от проконсула Кавказа А.П. Ермолова с ходатайством о награждении нескольких десятков офицеров и нижних чинов, отличившихся в деле под Дади-Юртом.

Весьма характерна резолюция Российского императора на данном документе, начертанная Николаем собственноручно: «Истребление жителей мирнага чеченскага села не есть воинская доблесть. А по сему в испрашиваемых наградах ген.-л-нту от инф. А.П. Ермолову отказать!». За неумелое, недальновидное и, более того, преступное руководство краем Ермолов был еще в двадцатых годах ХІХ в., задолго до начала Кавказской войны, отозван в Россию и отправлен в родовое имение доживать свои дни в безвестности. Но «зубы дракона», брошенные этим человеком в почву Кавказа, проросли, принеся в грядущем долговременные и кровопролитные военные столкновения русских и горцев. Этот человек, столь бесславно завершивший свою военную карьеру, сделал все от него зависящее, чтобы на века рассорить горцев Кавказа и Россию, посеять между ними долгое и глубокое отчуждение, недоверие и враждебность.

Из рассказов очевидцев, зафиксированных российскими писателями, видно, что Шамиль - «Генералиссимус гор», провозимый в Калугу с почетным эскортом в 1859 мимо родного села А.П. Ермолова, вышедшего поприветствовать его на правах старого кавказца-ветерана, не пожал протянутую ему руку, сказав, что Кавказской войны могло и не быть, если бы Ермолов в свое время не жег мирные аулы горцев.

Вот почему возведение помпезного памятника этой одиозной для народов Северного Кавказа персоне воспринимается горцами как знак абсолютного одобрения варварских методов колонизации Кавказа, осужденных свое время самой царской властью. Монумент в честь генерала-душителя, генерала-карателя дает горцам все основания воспринимать и город, где его соорудили, и находящуюся в нем администрацию как нечто глубоко чуждое и враждебное им, как колониальную администрацию в наихудшем ее варианте. Ничего хорошего не ждут они для себя от административного центра, где красуется памятник человека, называвшего себя их заклятым врагом.

Видимо, кто-то наивно полагает, что только русским дано право негодовать по поводу сноса или возведения памятников (даже в чужих странах, скажем, во Львове или в Таллине). Однако и у «лиц кавказской национальности» тоже есть это право. Я далек от мысли, что власти новой России, не имеющей внятной национальной политики, разделяют мнение горцев относительно увековечивания оскандалившегося на Кавказе генерала. Допускаю даже, что рядом с этим памятником вскоре установят еще один полковнику Буданову. Недаром же во время судебного процесса в Ростовском окружном военном суде многочисленные толпы казаков устраивали шумные митинги в его поддержку. Нам всем еще и еще раз дают понять, что Мы чужие для России люди. Впрочем, у нас никогда не было повода об этом забыть. Фото: цветные - Изольда ИЗЛИЦКАЯ, ч/б - из личного архива Беслана КОСТОЕВА