Рыбье царство

Говорят, у рыбы горизонт памяти - тридцать секунд. То есть два раза в минуту рыба оказывается в совершенно новом, неизведанном мире, где ее ждут удивительные приключения. Червяк на крючке, например, или челюсти другой, также открытой удивительным приключениям рыбы. Возможно, врут. Но представить себе мир, в котором память не длиннее рыбьей, довольно интересно. Тем более что мы в нем живем.

Корреспондент канала «Россия» стоит у подножия памятника Петру и, выпучив от искреннего изумления глаза, вопиет: «Как! Как могла эта махина уродовать вид на Москву в течение тринадцати лет?!» Несколькими днями ранее прекрасная дива с того же канала вопрошала экспертов: «Почему мы только теперь заговорили о городских проблемах, о бизнесе Елены Батуриной, почему?» Вопрос странен вдвой не, ведь в экспертах люди, которые говорили об этом не умолкая с конца прошлого века.

Но для телевидения ничего не было. Петр вырос у ЦДХ как гриб, за один день. За одну ночь коварная супруга незадачливого мэра выиграла сто тысяч тенде ров, произвела миллиард тазиков, построила миллиард квадратных метров жилья и заработала миллиард долларов. Может, даже не один.

За полчаса грузный мужчина в кепке превратился из отца-основателя правящей партии, заседавшего в бесчисленных комитетах и даже в Совете мудрецов (нет, на самом деле имеется такая ин ституция), в предателя мэру разнообразные партии и главного вранаграды, в это трудга. И добро бы говорили но поверить, но тоже о предательстве только власть.

безусые юнцы, которые Все они хором внезапна руководящих должно прозревают, но ведь ностях без году неделя. и мы, со стороны на них Нет, то же самое тверглядя, тоже начинаем дит вполне себе усатый что-то замечать. К тому спикер ГД РФ, который же, это тотальное отсутдней всего десять назад ствие памяти проявлястепенно утверждал, что ется не в первый раз и У нельзя СМИ, что идти хорошо на на поводу бы Даже Просто не во сейчас второй.

слу разобраться, что «не все чай такой яркий, и для так однозначно, как нам обывателя, по большому пытаются внушить».

счету, безвредный. МоА он не помнит. На сажет, даже что-нибудь мом деле не помнит. полезное случится неХлопнул глазами - занароком. Уберет какую был, хлопнул глазами нибудь опальную статую прозрел. У них, вполне падкая до примитивновозможно, у всех где-то го символизма рыбья там, под качественной власть. Жаль, конечно, одеждой ведущих мирочто Петра он примельвых брендов, жабры.

кался и стал по-свое Удивительный мир, в котором все впервые. Все - по-новому. Изумление всякий раз неподдельное. Жить интересно. Удивительный мир рыбьей власти. Телевизор это ведь власть. Правящая партия - тем более. И врио мэра, внезапно забывший, что был тут до него когда-то любимый начальник, власть. И Даже президент, неоднократно вручавший му симпатичен, а не кошмарный детский зоопарк с Манежной площади. Его-то точно не тронут - из корпоративной солидарности, там медведь рыбой.

Но можно вспомнить массу всего другого. Порыться в предвыборных документах ЕР, например, за 2003-й и 2007-й. Посмеяться над тем, как президент обнаружил вдруг коррупцию внутри национального проекта «Здравоохранение». Каковой проект в бытность свою вицепремьером не один год курировал.

Можно даже взгрустнуть, наблюдая, как под пафосные речи о внутренней свободе и неизбежной демократии готовится закон «О полиции», беспрецедентно расширяющий права стражей, и без того склонных к нанесению увечий и прочей правоохранительной деятельности. Да еще не без гордости поминается при каждом удобном случае его «общественное обсуждение».

И так далее, примеров хватает. Благо мы не рыбы, память имеется.

A раз уж имеется, важно не забывать: в стране, на верхушке которой - власть без истории, способная забыть собственные действия недельной давности (тут, кстати, можно было бы эффектно по рассуждать о принципиальности установки на этакую внеисторичность: не зря ведь люди, целиком сделанные в девяностые, режим, растущий из девяностых как дерево, создали целый эпос о «лихом десятилетии» и преодолении его последствий), не стоит грезить ни о какой стабильности. Речь, понятно, не о той стабильности, на которую принято было молиться еще пару лет назад (если понадобится, они об этом забудут, и мы увидим еще на госканалах разоблачительные фильмы о «бесправных», например, нулевых, с яркими какими-нибудь названиями, «Дело в стерляди», например, или ««Безжал Безжалостный поцелуй в животик»), а о простых основаниях для собственного, вполне обывательского спокойствия.