Виктор Шендерович

«Чем острее напор, тем сильнее давление».

В 2010-м в повседневный обиход вернулись видеокомпроматы. Самая известная «поганая пленочка»: человек, похожий на сатирика Виктора Шендеровича; девушка, похожая на модель Катю Муму. Съемная квартира, секс, другие оппозиционеры, наркотики все как надо.

Представьте себе, что Путина и Медведева не стало, не стало режима. Что в таком случае будет с Путиным и Медведевым, только без сложившейся коррупционной модели. Я не говорю, что без Путина и Медведева не будет коррупции, я говорю о о том, что при Путине сформировалась особая система приоритеTOB- идеологических, политических, кадровых и прочих. И нужно говорить именно о Путиненикакого , потому Медведевачто в сущности -то и нет. Это все же некоторая вариация Метинской Медведев Учинской не структурыструктурысовершил .

. Пока ни од ного кадрового поступка, который позволял бы говорить о нем как о самостоятельном политике. Что собой и представляет путинская Россия, если говорить безоценочно? Это структура с демонтированной системой демократических противовесов, с демонтированной свободой слова в федеральных масштабах, полностью подчиненным судом и Чуровым вместо выборов.

- Что останется, когда. эта структура рухнет, упадет? Это, на ваш взгляд, возможно?

- Когда вы говорите «упадет» - это меня и беспокоит. Не надо, чтобы он падал - падение режима означает руины, а мы это уже проходили, причем дважды в 1917 году и 1991-м. Поверьте не надо, чтобы падалодало, , не надо доводить до этого. Падает в тот момент, когда все идет вразнос, как в ма шине - все взрывается прямо на ходу. И равновесия при этом быть не может.

В какой ситуации этого можно избежать?

- А задача заключается в том, чтобы демонтировать, провести демонтаж режима.

Есть страна, ее ресурсами, с ее населением, не лучшие стартовые колодки, тем не менее это будет Россия, в которой начинается пошаговое возвращение Демократических механизмов. Это, разумеется, делается не за один день.

- А что такое демократические механизмы, как их «пошагово возвратить»?

- Это свободная пресса, политическая конкуренция, выборы, независимый суд как гарант того, что все будет происходить по закону. Возвращение к демократическим механизмам - очень конфликтный и трудный процесс. Сегодня, разумеется, вместо Путина не придет Вацлав Гавел, ему неоткуда взяться. А придет какой-нибудь следующий негодяй, скорее всего. И поверьте, он придет со своей новой коррупционной схемой, только это будут не не пит питерские, а, например, пермские. Но это не важно для России, для страны гораздо важнее система демократических противовесов. Поэтому я говорю, что нужно начать возвращать систему демократических противовесов. Ведь дело в не том, что было бы, если не было 6 Путина, а в том, чтобы не было царя горы, не было одного человека, чьим именем называется эпоха. Чтобы личные враги этого человека не сидели в тюрьмах, чтобы его личные друзья не входили в список «Форбс», чтобы место, откуда он произошел, не становилось единственным кадровым источником для страны, чтобы карикатуры на этого человека могли появляться в прессе, чтобы не происходило после этого спора хозяйствующих субъектов. Вот это важно. Чтобы ни он, ни кто-нибудь от него не мог позвонить ни в какой суд.

- Вы все время говорите о возвращении. То есть в России когда-то была правильная демократия?

- Да, безусловно. Это 1990-е годы. Но нас, россиян, поймали на простую логическую ловушку: в 1990-х годах, когда у нас была демократия, народ вопрошал - разве это демократия? Но ведь на этот вопрос нет одного правильного отведемократиита. Да, в то время . По сравнеболь сравнению было больше с норвежской демократией ее было мало, а по сравнению сегодняшним временем ее было достаточно. При и Ельцине его политические враги не сидели в тюрьмах. . Было два случая - В 1991-м и 1993-м, но они были немедленно амнистированы. Причем это были люди, которые устроили путч, люди, которые пытались совершить государственный переворот. И после этого они были амнистированываны, , на мой взгляд, совершенно напрасно. Что Ельцин - Иуда, не кричал только Ленивый. Карикатуры на него печатались. Ельцина критиковать можно было любым способом, даже самым болезненным для негоего. . И И при этом он ни разу не свел личные счеты. Понятия я «свердловский» не было. Близкие Ельцина не вошли в список «Форбс». Для того чтобы занять какой-то государственный пост нужно было обладать какими-то качествами, а не дружить с руководством. Не было идеи землячества. Суды могли принимать коррупционные решения, но зависимость судов была равновеликая. Суды не были подчинены Кремлю. Если вы помните, суды принимали важнейшие политические решения, например, о запрете компартии. И Россия пошла де мократическим путем, путем, каким шли Норвегия, Австрия, Великобритания, Чили. Этот путь приводит к улучшению уровня жизни, качества жизни, социальной защите. И, ,разумеется, никто не утверждает, что, когда Путин уйдет, все будет хорошо. Не будет такого. Дело не только в Путине, как и в случае со сталинской Россией - не только в Сталине, как и в слу чае с Германией не только в Гитлере. Но уход от власти человека, который символизирует систему, является ее ключевым звеном, хранителем это первое необходимое действие, которое следует произвести.

- А дальше?

- После этого начинается работа по демонтажу. Система должна быть демонтирована, а на ее месте должны ставиться Другие механизмы политической конкуренции, бизнесконкуренции, другие взаимо отношения власти и общества, с прессой и так далее.

- А каким, по-вашему, должно быть идеальное государство. Каким долж но быть государство Виктора Шендеровича?

- Идеального государства, наверное, быть не может. Если говорить о некотором стопроцентном воплощении идеи.

- Может быть, у вас есть какие-то ориентиры?

- Мои ориентиры совершенно очевидные это Скандинавия. Приют убогого чухонца, окраина Российской империи Хельсинки. Всех прошу посмотреть, какие там дороги, уровень жизни, социальная защита и так далее. А ведь это, в сущности, эксперимент. Это тот же Выборг, но где нет авторитарного и тоталитарного режима, но существует разделение властей, место, где существует свободная пресса и суды. И это, конечно, не Выборг, это Хельсинки.

- Если представить, что Мы заживем при «скандинавской демократии». Что произойдет политической сатирой?

- Думаю, политическая сатира станет довольно вялой. Потому что все другие механизмы будут работать так, что сатирику нечего делать. Сатира будет ветшать, ведь она расцветает там, где есть проблемы. Разумеется, в демократических странах, в той же Норвегии, сатира не самая сильная. Я всетаки убежден, что в Румынии более сильные анекдоты, чем в Норвегии. Чем острее напор, тем сильнее давление.

- А нет напора -вялость, понимаю. И что этим делать?

- Да пропади она пропадом, эта сатира! Значит, я не буду ею заниматься. Мне бы пережить эту пору прекрасную, а вы говорите - «когда исчезнет сатира...».