Возвращение в Эдем

вие Небесное никогда и ни для кого не бывает окончательно потеряно. Танка (XIX — начала ХХ века) — знак просветленного райского состояния, гармонии со всем миром, которое не просто обещано за те или иные заслуги, а достижимо здесь

и сейчас. Между христианскими картинами и танкой стоит работа Марии Синяковой: большое полотно, где с одной стороны Тайная вечеря, а с другой уже Будда. Недалеко деревянная пластика — пухлощекие головы мальчиков-ангелов, объемные и осязаемые обитатели рая. И тут же видео из практики кундалини-йоги про то, как этого осязаемого ангельского состояния достичь.

Второй ряд — рай упущенный, вернее, тоска по этому раю. По идеальным пропорциям, по предустановленной гармонии, по классической античности. Здесь, естественно, Тимур Новиков и его Новая академия, а рядом — фотографии барона Вильгельма фон Гледена (1856–1931), купившего в разгар Первой мировой виллу в Таормине с видом на залив. Все вокруг катится в тартарары, на мир накатываются футуризм, война и технический прогресс, а в Таормине — коктейльные вечеринки, розовые закаты и обнаженные идеальные мальчики, позирующие чудаку-барону с фотоаппаратом.

И вот закономерный итог: «This is another place» — сообщает неоновая надпись Трейси Эмин; Дмитрий Топольский показывает нимбы, как у католических скульптур — кружочки на палочке, напоминающие об утрате: вместо рая — дырка от бублика. Для современного художника сады Эдема не выглядят чем-то реальным и принципиально достижимым, представление о рае заменяется фиксацией отсутствия оного, пустым выхолощенным знаком.

Да и вообще, из всего этого многообразия художников не найдется и десяти, воспринимающих рай как религиозный идеал. В лучшем случае рай — это соразмерный человеку мир, который исчез, но от него остались обломки, осколки и знаки, такие же дробные и многогранные, как логика построения выставки.

«Потерянный рай», до 10 декабря, в галерее «Проун»