Марина Степнова «Хирург»

Отечественный «Парфюмер» Вот никогда не предполагал, что запишусь в поклонники главного редактора журнала XXL, и ошибся, о чем и докладываю, ссылаясь не на лакированный, конечно, ее журнал, а на

гнусно изданную картонку, под которой сброшюровано несколько сотен драгоценных страниц, а сзади указано: в миру, мол, автор трудится на руководящей работе, и фотокарточка броской брюнетки с выдающимися скулами.

Нам предлагается поверить в странное допущение: родившийся в плебейской советской семье Аркадий Хрипунов – потомок основателя секты ассасинов Хасана ибн Саббаха, умершего в 1124 году. В выучившемся на пластического хирурга Хрипунове просыпается дурная кровь, и он, стремясь воплотить свой идеал красоты, скальпелем, по живому вырезает себе свою Галатею. Роман представляет из себя что-то вроде евангелия, посвященного гениальному хирургу и его предку: «современные» главы перемежаются «историческими».

В биографическом очерке об ибн Саббахе – где только и делают, что шпионят, вступают в единоборства и швыряют младенцев в пропасть, – автор пробует свои силы в ориенталистике; эта жирноватая, с пряным бараньим душком проза на любителя. Зато «советские» главы безупречны: автор обводит мир взглядом Горгонь, испепеляя все вокруг – но иногда натыкаясь на оставшиеся в живых клетки; так, про мать Хрипунова, ничем не примечательный человеческий мусор, вдруг сказано: «У нее была изумительная день – юная, предельно кинематографическая и необыкновенно хорошенькая: с выпуклыми ресницами, аккуратным носиком и замечательным, легким нравом – жаль, что никто так и не заметил этого, никто за целую жизнь». Тут Медуза как будто смыкает глаза и принимается пальпировать ткани; у нее пальцы хирурга, которые сами знают, какими должны быть идеальные пропорции фразы, – и готовы на любое оперативное вмешательство: местная анестезия, разрез с точностью до микрона, виртуозное удаление отработанного участка, сноровистая накладка швов. Стилистическим и словарным инструментарием русского языка М.Степнова владеет так же, как ее герой – своим хромированным медоборудованием.

У Степновой мизантропический взгляд на мир и счастливейший роман с языком – не менее бур-

ный, чем у Славниковой, а может быть, Толстой, Шишкина и Личутина. Это не значит, что «Хирург» удался, – по-моему, он оказался мертворожденной затеей, но даже и заспиртованный в колбе он производит такое сильное впечатление, что я как-то даже не решаюсь попенять автору на сомнительный и так и не сросшийся сюжет. Плохой хороший роман, классический случай.

АСТ, Москва, 2005