Папа

Хулио Иглесиас никогда не станет современным Мудрость приходит с опытом. По ходу быстротекущей жизни постигаешь принципально важные вещи. Открывается, к примеру, такая истина: Хулио Иглесиас – прекрасный певец. Равно как Том Джонс, Энгельберт Хампердинк, Демис Русос и прочие изданные фирмой «Мелодия» заморские монстры, которых до сих пор нежно любит ма-ма. Возможно, именно так начинает старческий маразм. Но хотелось бы верить, что это все-таки мудрость. Прелесть Иглесиаса – не в деньгах и не в количестве женщин. А в том, ВСЕ РИКИ МАРТИНЫ МИРА СМОТРЯТСЯ НА ЭТОМ ФОНЕ ЗЛОБНЫМИ КАРЛАМИ что он один остался такой. Реликт большого стиля, этакий Остин Пауэрс наоборот: пролежавший тридцать лет в анабиозе герой-любовник, наивно появляющийся в иных временах в сопровождении эстрадно-симфонического оркестра и с накрахмаленным воротничком. Хотя, по правде, анабиоза не было.

Иглесиас таким был и пребудет вовек – с красной гвоздикой, спутницей тревог, в петлице. Иглесиас верен себе даже сегодня, в лихую годину разгула рикимартиновщины.