Один дома

комбинирует образы фантастической классики разных лет: лунный инвентарь, понятно, взят из «Космической одиссеи», быт — из фильмов про звездных дальнобойщиков, какие люди снимать в 80-е, главный сюжетный козырь (режиссер порасчетливей мусолил бы его в рукаве до финала) небрежно выкладывается на стол в самом начале второго акта, как когда-то в «Солярисе». Но в отличие от Содерберга, в свое время обломавшего зубы на парафразах Тарковского, или Дэнни Бойла, притворявшегося Кубриком в недавнем «Пекле», Боумладший не ведется на главную космическую обманку и не пытается быть большим философом на фоне небесных тел. Его космонавт, запертый в жестяной скорлупе и принимающий сигналы извне через барахлящий спутник, — портрет одиночества, каким его знает более-менее каждый. «Луна» не переворачивает жанр и не открывает новых горизонтов (к тому же их в космосе, кажется, нет), но берет странным перепадом температур между формой и тем, что внутри: как тот робот (судя по лампочке, двоюродный брат кубриковского ХЭЛа), который протягивает механическую клешню, чтоб утешить сходящего

с ума астронавта — сентиментальный жест, сделанный с помощью неживой механики. Одиночество не в космосе, а в голове, связи с реальностью не так надежны, как хотелось бы, голос на том конце в любую минуту может оказаться автоответчиком, а проявления чувств — частью программы. На словах все это, наверное, выглядит страшной банальностью. Как и то, что космос большой, человек маленький, планета Земля голубая, и с этим, как пел папа режиссера в известной песне про майора Тома, ничего не поделаешь. Роман Волобуев

Данкан Джонс. В ролях Сэм Рокуэлл, Кевин Спейси. Великобритания, 2009, субтитры с 17 сентября См. расписание на стр. 88