Акунин прошел в третьем чтении

Акунин прошел в третьем чтении

Читает популярный беллетрист: седовласый красавец Эраст отставлен, рыжая монашка – цыц! не до тебя! – заморожена временно, а вместо них из рукава вынут британско-данный двухметровый детинушка – Николас Фандорин. Внук. Магистр исторических наук. В «Алтыне-толобасе» он приезжает к нам в Москву – предаться научным изысканиям и узнать что-нибудь про родоначальника Фандориных – фон Дорна.

Вот, ей-богу, повезло Акунину с этими Фандориными: какую эпоху ни копнешь поглубже, всюду они. Магистры, чиновники, капитаны мушкетеров. Веселая семейка. Скоро, поди, появится серия «Приключения гориллы» про какое-нибудь первобытное племя, в котором дальней

За свой «Толобас» получит русский Эко порцию горячих предок Эраста Петровича первым превратился из обезьяны в человека. А что – дело верное.

Запуск серии «Приключения магистра» – агрессивный маркетинговый ход: бренд В.Акунин впервые предлагается самым широким слоям читательских масс – тем, для которых пишет Маринина и для кого Фандорин-дед был сложноват. Ради завоевания этого рынка Акунин сознательно демпингует. «Алтын-толобас» – более детский (проще устроенный) и массовый вариант качественного продукта, продающийся под уже раскрученной маркой. На этот раз – не детектив, а авантюрный роман типа «Трех мушкетеров» или «Острова сокровищ».

«Алтын-толобас» – это topsyturvy, кустьема, гайдаевская комедия, праздник «МК», который всегда с тобой:

кровавые разборки, журналисточки, новые русские, джипы и контрольные выстрелы. Половина глав – про Фандорина-внука, половина – про Корнелиуса фон Дорна, которого за несло в Москву в XVII веке. Корнелиус клад прячет, Николас – ищет. По всем правилам: с масляными фонарями, скелетами, подземельями и трухлявыми лестницами. Сюжет – как всегда, не придерешься: демпинг демпингом, а мастерство не пропьешь.

С языком – другое дело. Акунин отказался в «Толобасе» от игр с языком. Не стал ни придумывать собственный язык для «современных» глав, ни стилизовать язык XVII века. Правда, в XVII веке и не было языка, который подошел бы для массовой литературы 2000 года: сплошные паки-паки да вельми-пожеже.

Акунину тут не за что уцепиться: из-за этого читатель лишен одного из сильнейших удовольствий от «классического Акунина».

Пожалуй, за «Толобас» свой получит русский Эко порцию горячих: планку снижаete, сложных игр с читателем не ведете (намеки на «Имя розы» – не в счет), про язык думать забыли, сленгом новорусским злоупотребляете. Ну да с какой стати Акунин должен до конца жизни играть в Умберто Эко? Может, он – как Дэвид Боуи, у которого ни один новый альбом не похож на предыдущий.

Акунин до того, как стать беллетристом, был специалистом по писателям-самоубийцам. Очень может быть, умерщвляя каждый раз предыдущего Акунина, он таким образом реализует свой комплекс писателя-самоубийцы. Ну и прекрасно, нам от этого только польза: имеем образцы разных жанров гарантированного качества.

От Акунина вообще много пользы. Москва получила новые места культурного досуга и отдыха. Улицу за улицей, дом за домом Акунин колонизирует столичное пространство: в недвижимость вныскиваются порции полудостоверной, полумифической информации, и интерес к ней возрастает многоратно. После «Коронации» я посетил Нескучный сад. После знаменитого эссе о Донском кладбище – Донской монастырь. Удовольствие редкое. Теперь вот Москва становится гигантским островом сокровищ. Наверняка найдутся какие-нибудь придурки, которые будут рыть клад по указанному писателем московскому адресу, и я их понимаю. Сам бы пошел – да как бы не наткнуться там на скелет Акунина. Прежнего.

Борис Акунин «Алтын-толобас», Нева-ОЛМА-ПРЕСС, Москва, 2000