[Без Заголовка]

ничего особенно не меняется: все равно руководит ими бес. И разумеется, неслучайно в «Чертово колесо» инсталлирован роман-в-романе — история про беса, питающегося смертями; и это никакая не ориентальная сказка «для колорита», а роман-зеркало, в котором бес появляется в собственном обличье.

Роман заканчивается на том, что большинство персонажей предали друг друга или умерли, а перспективы остальных вряд ли можно назвать лучезарными. Кому-то повезло больше, но уже ясно, что всякое «улучшение положения дел» — мнимое: в лучшем случае это всего лишь подъем чертова колеса, которое затем непременно крутается вниз; проклятие остается в силе; круг замкнутый; все происходит само; ни у кого нет выбора; остановить это невозможно; автор ни во что не вмешивается; у каждого персонажа свои мучения; никакой помощи ему не будет; все только начинается. И именно поэтому от романной колбы невозможно оторваться: циркуляция беспримесного, дистиллированного Зла завораживает. Особенно когда уже точно знаешь, что она по-прежнему продолжается.

Михаил Гиголашвили «Чертово колесо», Ad Marginem, Москва, 2009