Антарктика-ква- ква

Каталонец из тех писателей, что умеют заархивировать содержание в первой, обманчиво бессодержательной фразе («Нам никогда не удастся уйти бесконечно далеко от тех, кого мы ненавидим. Можно также предположить, что нам не дано оказаться бесконечно близко к тем, кого мы любим») и дальше,

гоняя читателя впотьмах по самым фантастическим закоулкам, держать язык за зубами до самого конца — а когда время придет, пустить вдруг сквозь витражи потоки света, чтобы ты обомлел от красоты той конструкции, внутри которой находишься уже несколько часов.

Роман, который проглатывается именно что за пару часов (еще бы: бойня, обугленные трупы, секс с чудовищами), при более въедливом исследовании оказывается очень странным, составленным из потенциально переменных величин. Здесь, если присмотреться, все может быть вовсе и не тем, чем кажется: лягушан — сиреной, захватчики — коренным населением, ирландцы — каталонцами, англичане — испанцами, член ИРА — Улиссом, спонтанные вопли — завуалированными цитатами из Вирджинии Вулф, зоофилия — романтической любовью, расизм — благоговением перед Другим. Ненадежен и рассказчик: нащупывая, где проходит граница между человеческим и нечеловеческим, безумием и разумом, он позволяет

себе странные, не сказать абсурдные, замечания. К примеру, про существо, которое можно с некоторой натяжкой назвать героиней романа, сказано: «Объем черепа несколько меньше, чем у славянок, и на одну шестую превышает размеры головы бретонской козы». Это роман с двойным, с тройным дном, с подоплекой, с напылением иронии: события, которые разворачиваются на острове, несмотря на вопиющую уникальность, явно уже когда-то происходили много раз — в греческих мифах, в «Сердце тьмы» у Конрада, в «Апокалипсисе сегодня» Копполы; дежавю, а не голубая кровь лягушанов, хлещущая гекалитрами, — вот главный спецэффект романа. (Таинственности добавляет роману и перевод, в целом весьма компетентный, но иногда озадачивающий: «завела странную песню...

Ее мелодию было невозможно описать, поскольку она не имела ничего общего с нашими пентаграммами».)

Есть шанс — и об этом издателям следовало бы сообщить в аннотации, — что пиньолевское уравнение все-таки будет решено: «В тишине» — лишь первая часть будущей трилогии.

Вторая — уже написанная, но еще не переведенная — называется «Пандора в Конго». Что там будет? Не надо обладать черепом, по объему существенно превышающим размеры головы бретонской козы, чтобы догадаться: чудовища. Только в первом романе они появлялись из воды, во втором вылезут из-под земли, а в третьем — прилетят с неба. X = Y = Z? Узнаем.

Альберт Санчес Пиньоль «В пьянящей тишине», Мир книги, Москва, 2006, перевод Н.Авровой Раабен