ских работников, один из наиболее стильных социалистов своего времени и эстетизатор труда создает впечатляющий гезамткунстверк, конструируя музей в музее (тут он ориентируется, конечно, на великого Бротарса). В будущем — том будущем, когда революция будет уже свершившимся делом, и свершат ее не кто-нибудь, а креативные работники, которые восстанут наконец против «эксплуатации в потогонных цехах по производству образов», — наше время станет уже объектом музеефикации. В этом музее будущего разместится не галерейное искусство наших дней, а артефакты подлинного народного творчества — граффити со стен «Вконтакте», фотожабы и самострелы в инстаграме: эти артефакты будут создаваться с произведениями пластического искусства — вроде восставшего пролетария, разбивающего писсуар Дюшана. Именно эта стихия неотчужденной креативности станет, по размашистой мысли Жиляева, творческой базой для грядущего освобождения народа от капиталистических оков — и именно она займет основное место в будущем музее революции.
Бывшая «Стой! Кто идет?» (которая теперь лишилась немного идиотского, но и трогательного названия и стала называться просто Биеннале молодого искусства) устроена как генератор контента — то есть неведомых еще, но, вероятно, где-то существующих новых художников, которыми надо заполнять разрастаю-
щуюся инфраструктуру искусства. Этот основной проект — более «сделанная» и интернациональная выставка и более «блокбастер», чем основные проекты прошлых лет, которые делались силами сотрудников биеннале и прелесть которых была в том, чтобы из неразберихи работ, отобранных по заявкам, вытянуть что-нибудь драгоценное. Впрочем, несмотря на «взросление» формата молодой биеннале, принцип посещения остается прежним: надо просто ходить и смотреть все подряд — проекты основные и дополнительные, параллельные и специальные, сомнительные и которые по описанию вроде ничего.