Дэвид Бениофф «Город»

Рипол-классик, Москва, 2011, перевод М.Немцова

Переводной роман про ленинградскую блокаду? Американский? От голливудского сценариста? Приключенческий? Боже; не хочется даже думать, что это за клюква; однако нет, нет, нет, все вообще не так. Он именно такой, какой и хотелось всегда прочитать роман о блокаде: страшный, трогательный, умный, смешной, невероятно захватывающий; честный, без «постмодернизма», настоящий; и при этом чтоб ясно было, что сюжет — тот самый, разыгранный еще Гомером и внесенный Борхесом в список 4 Главных: Осада Крепости. С любовью, с людоедами, с сексом, с деньгами; совсем не такая война, как на монументальных композициях, война с изнанки, с самой что ни на есть черной стороны — и при этом с уважением к тому, что там произошло, не к обеим воевавшим сторонам, а именно к той, к которой надо, без единой мерзости, без снисходительности, без презрения, даже без антисоветчины.

Ленинград, самое начало 1942 года. Улицы завалены трупами; с неба сыплются немецкие фугасы и парашютисты; дети ходят с ведрами краски — и закрашивают названия улиц, чтобы враги, если что, почувствовали себя в лабиринте. В цене книги — из клея на корешке можно сделать «библиотечную карамельку»: высасывать белок. Тотальный дефицит еды, тепла, безопасности, комфорта, секса — вы и представить себе не можете, до какой степени; как в симмонсовском «Терроре», только еще хуже, пожалуй.

Главные герои, двое молодых людей, Лев и Коля (очень хорошо придуманные персонажи, трагикомические, анекдотически воплощающие в себе все луч-

шее, что есть в евреях и русских; в экстремальных обстоятельствах они оказываются совсем не такими, какими мы представляем их по стереотипу) — в безвыходном положении: либо их расстреляют, либо они должны достать дюжину яиц (для свадебного торта — дочь энкавэдэшника, от которого зависит их судьба, выходит замуж). Яиц в Ленинграде нет и быть не может; однако надо найти, причем «ко вторнику» (вот она, голливудская сценаристская школа — счетчик тикает, и ни читатели, ни герои не забывают об этом ни на минуту).

Это, по сути, завязка — а дальше начинается плутовской роман, невероятные приключения двух охотников за яйцами в невероятно реальном месте. Эта романная модель — путешествие-квест, как «Мертвые души», как «Двенадцать стульев» — дает возможность нанизывать на нитку сюжета череду сцен: выдающихся. Лев и Николай обходят самых странных персонажей и пытаются добыть яйца: у людоедов, у подпольных животноводов, в немецком борделе — галерея ужасов, о которых они бы никогда не узнали, если бы сидели на одном месте и просто пытались выжить.

О том, что автор — иностранец, догадаться не по чему; никаких следов некомпетентности, ни одного прокола; подозрение вызывают только диалоги и сюжетная техника — и то и другое слишком хорошо, в России так просто не умеет никто (кроме разве что неписателя Балабанова): держать ритм, на крохотном пятачке выстраивать простые, эффектные, хитовые сцены, чтоб каждую можно использовать в качестве эталона на курсах сценаристов.

Было бы кощунственно сказать, что Бениофф «закрыл тему блокады»; нет, конечно, здесь описаны всего несколько дней из 900, однако факт, что это тот исторический роман, фикшн, который убедительнее, ярче и правдивее груды томов нон-фикшна: одна-единственная выдумка, позволяющая уловить суть того, что там на самом деле происходило, больше, чем целая библиотека документированных правд.

По-английски роман называется «Город воров» — и в самом деле, здесь все что-то воруют, в самых разных смыслах: Лев и Николай — яйца, Шостакович — музыку у Малера, русские — победу у немцев; точно так же, по сути, украл у современных отечественных писателей тему и Бениофф — но это такая кража, за которую можно и памятник поставить. Без преувеличения.