Generation П

Виктор Гинзбург. В ролях Владимир Епифанцев, Михаил Ефремов, Рената Литвинова, Андрей Панин, Андрей Фомин, Леонид Парфенов, Иван Охлобыстин, Роман Трахтенберг, Амалия Мордвинова, Олег Тактаров, Александр Гордон, Игорь Григорьев, Владимир Меньшов, Сергей Шнуров, Андрей Васильев. Россия, 2011 с 18 апреля

Выпускник Литинститута Вавилен Татарский (Епифанцев), типичный представитель самого позднего советского поколения, уже пившего «Пепси», но еще ездившего в пионерлагеря, постепенно втягивается в постперестроечную реальность. Поработав в чеченском ларьке, он становится копирайтером, и дела его идут в гору так же быстро, как меняются его начальники (Григорьев, Гордон, Фомин). В конце концов он попадает в Институт пчеловодства, где под началом Легиона Азадовского (Ефремов) занимается сочинением скетчей для созданного методами компьютерной графики президента Ельцина. На фоне употребления мухоморов, ЛСД и кокаина персонажи в кадре и за кадром зачитывают большие фрагменты текста: рассуждения о поколении «Пепси», домыслы о спящем где-то в России пятиногом псе богини Иштар по кличке Пи...ц и краткое содержание персидской легенды о тридцати птицах, которые искали своего царя Симурга, пока не выяснили, что Симург и означает «тридцать птиц».

Экранизация пелевинского романа 1999 года — практически личный проект режиссера Виктора Гинзбурга, собравшего в титрах целую обойму светских персонажей от продюсеров Андрея Васильева (бывший главред «Коммерсанта») и Эндрю Полсона (основатель «Афиши») до актеров Гордона, Шнурова, Парфенова и Трахтенберга. Первый из двух часов вышедшее у него болтливое изложение сюжета не то чтобы воодушевляет, но вызывает, при наличии хотя бы остальных воспоминаний о том времени и том тексте, изрядную долю нежности. Пелевинские книги — не совсем литература, и то, что при переносе Пелевина на экран Гинзбург получает не совсем кино, а скорее адекватный материалу телеспектакль, вовсе не напрягает. Кроме того, «Generation П», как и всегда у Пелевина, очень укоренен в своем году написания, и изрядное сходство с потоком кинопродукции-99 не вредит его экранизации, а только добавляет ей ностальгического флера. К середине фильма, однако же, рыхлый первоисточник погребает под собой фильм. Авторы, относящиеся к роману уважительнее, чем Гибсон к Евангелиям, кажется, бегают вокруг, подпихивая никуда не лезущие просроченные шутки, претенциозные абзацы и казавшиеся когда-то важными мысли в уже совершенно нелепую кучу кинопленки. Вот, вот, важнейшая теория орануса, куда же без нее, сделаем графику! С какого-то момента проговаривать все становится невозможно, и какие-то ключевые слова просто проваливаются в щели сценария. Самым показательным оказывается финал, где многочисленные Вавилены один за другим уходят к горизонту. Что за бред? Прихожу домой, открываю книгу — там прямо так и написано: «По дороге один за другим идут тридцать Татарских». То есть на словах все понятно, но на экране мы что, считать их должны? П.Ф.