МХАТ

С тех пор как к руководству главным театром страны пришел Олег Табаков, реформированный МХАТ имели Чехова вышел в лидеры по производству премьер.

• На мой взгляд, в 2002 году главный театральный сюжет разворачивался во МХАТе. А как вы сами оцениваете прошедший год?

• В ваших словах есть некоторое преувеличение. С другой стороны, я понимаю, что объем работы, который проделал театр, действительно больше, чем у других тяжеловесов, театров давних, солидных,

обремененных большими трупами, множеством традиций и вытекающими из этих традиций проблемами. Вот цифры: 180 с небольшим премьер сделали все московские театры, 19 из них сделали два театра, которыми руководствуя: 12 во МХАТе и 7 вышло на улице Чаплыгина. Согласитесь, 10 процентов – серьезная цифра.

– Я же артист характерный, комический артист, поэтому я склонен снижать пафос. Я нарочно говорю презренной прозой, чтобы оставить место для радости на потом, когда для этой радости будут более существенные поводы. Связанна моя забота с тем, что надо формировать труппу, ибо секретным оружием МХАТа всегда была его труппа. Я три дня тому назад купил справочник «Театральная Москва» за 1936 год. Вот в этот сезон в труппе МХАТа работали Баталов, Грибов, Добронравов, Ершов, Завадский, Качалов, Кедров, Комиссаров, Леонидов, Ливанов, Москвин, Орлов, Подгорный, Станицын, Тарханов, Хмелев... Можете представить себе такое?

– Это сборная мира, блистательное созвездие, причем созвездие, которое достаточно долго работало вместе, потому оно и именовалось ансамблем. Поэтому-то спектакль Немировича-Данченко «Три сестры» был великим спектаклем, его можно сравнить разве что с контузией, – я ничего равного не видел за всю мою длинную и глупую жизнь, наверное, уже и не увижу. В начале периода руководства МХАТом у Олега Ефремова были и Смоктуновский, и Евстигнеев, и Борисов, и сам Олег Николаевич. Значит, в принципе, это возможно. Надо только к этому стремиться очень настойчиво. А для этого надо много работы дать людям, ведь многие давно не выходили на сцену. К тому же приходят молодые, и их тоже надо запустить на орбиту. В новых спектаклях МХАТа необычное количество молодых – я даже не знаю, где еще столько же молодых сейчас выходит на сцену. Вот это та конкретная работа, которая сейчас делается. В этом сезоне мы выпустили два неуспешных спектакля...

– Да, один из них, «Гамлет под острым соусом», я уже снял, второй, спектакль по пьесе Леонида Андреева «Тот, кто получает пощечину», – сниму после двух последних спектаклей в декабре.

– Только на собственный вкус, хотя критики довольно дружно хаяли этот спектакль. Но это не имеет прямого воздействия на мой старческий рассудок, да и на публику не очень влияет. Так что план по неудачным спектаклям в этом сезоне нами уже выполнен. И, даст Бог, дальше пойдут спектакли удачные. Во всяком случае, для меня сейчас очень важный спектакль готовится, пьеса Павла Когоута «Нули», которую ставит Ян Буриан в декорациях Давида Боровского. Это пьеса о том, что во все времена, при любых укладах были люди, знавшие, как человеку остаться человеком, в любых, даже самых страшных условиях. Важно, что героя этой истории играет Сергей Юрский – человек моего поколения и, на мой взгляд, человек, имеющий право говорить от имени этого поколения. Это и очень личная для меня проблема. Вот на моем столе стоит фотография человека, который спас меня, маму, дядю. Он был архитектором, слушал «Голос Америки». Его арестовали, но им показалось мало того, что он сам слушает, им нужен был групповой заговор. Его страшно пытали, но он никого из нас не назвал. Когда в 1955 году он появился здесь, возле кафе «Артистическое», Валька Гафт прибежал ко мне: «Лелик, тебя там какой-то зэк дожидается».